Последние полчаса Рейван чувствовал легкое накаляющееся беспокойство, но пока не спешил поднимать тревогу, мало ли что могло, в конце концов, привидится? Источник неразумений был не ясен и требовал логических объяснений и когда холодное предчувствие заскребло на душе посильней, Рейван, наконец, допер, Аллон побери, проблема. Озера! Чертовы озера! Они давно должны появиться на ихнем маршруте, они час назад, как обязаны, выбраться к предгорью Медной Рудни, параллельно главной дороги, которая ветвилась слева от них. В чем же дело?
Поднять вопрос на всеобщее решение командир не успел, ибо Рыжик с Желудем буквально в одночасье замерли между елей, а чародей даже в знак предостережения вскинул над головой руку, призывая отряд остановиться. Замереть на месте. Рейван моментально всполошился, из глубин подсознания просыпался старый, не позабытый еще с прошлого года животный страх. Страх перед гоблинской ордой.
Он оглянулся на Волчару и дал сигнал, мол, следи за Бородавкой и Коньком, те супчики заметались меж елей, Рейван ткнул каждого ладонью меж лопаток и зашипел на ухо: "Тихо!" — а сам направился к чародею и следопыту.
— Гоблины?
— Не понятно…
— Я схожу, проверю, — спокойно объявил магик, и пока кто-то успел открыть рота, шмыгнул в прогалину меж хвойных ветвей. Даже воронье с варханами притихло. Люди выпускали из разинутых ртов клубы пара. Благо лошадей в Гранитке оставили, сейчас от них была б одна только морока. Рейван зло перечеркнул воздух ладонью, начинается, героизм, бахвальство и самонадеянность. Пора пресекать такие поступки еще в зародыше!
Десятник обернулся к ждущей в настороженности группе, мрачно прошелся взором по окаменевшим от переживаний лицам. И буквально тут же услышал за спиной шорох, развернулся на каблуках — меч из ножен, сверкает в полутенях. Тьфу ты! Вернулся, не запылился.
— Рейван можно тебя на секунду?..
Вот задачка! Надо было сразу идти за ним, а не ждать. Теперь скачем гуськом туда-сюда-обратно!
Борнас не стал его дожидаться, развернулся и исчез, запетлял среди веток и стволов, наемник только поспевал уклоняться от шипов.
Одна минута… вторая… третья… и на тебе: просвет. Просвет прямо по курсу. Ага, значит, правильно идем, озера все же впереди, ничего страшного, не заблудились.
В обход высоченной "скрипучей" ели и вот они уже на голом пятаке, Рейвану аж перехватило дух — вот это да! — карниз. Карниз горного холма. Вниз обрывалась не высокая скалистая пропасть, на дне трещинами и глыбами здоровенные куски породы. Десятник залег на обледенелый снег у елей, возле настороженного чародея, претензии к Борнасу отсрочились сами собой. Картина открывшегося горизонта поразила наемника, и память отчетливыми импульсами выталкивала в сознание воспоминания годичной давности. Серебряный и Охотничий — блюдцами разлились на фоне черно-серых обломков древних гор, отзеркаливали в низких, облачных полотнах, довершая убогую краску свергилльского края. Отдельный мирок Дальнего Севера наводил на людей самые отчаянные и утопические эмоции, тяжело не только глазам, но и легким и порам кожного покрова, сам воздух пропитан ядом неведомой и злокачественной опухолью — шаманской магией, поражающей все живое. В этом зорганском уголке способны выжить либо "серые", оборотни и их хозяева, либо крикливое воронье и настырные варханы. Для человека в Руднях возможна минимальная и короткая отсрочка на существование, но стоит замешкаться — и сразу: быстрая и мгновенная смерть.
— Я заметил движение возле озер. Со стороны дороги…
— Гоблины или "серые"? Горные тропы прочесываются и днем и ночью, — резюмировал десятник. — С нашей стороны будет дерзостью сейчас спускаться вниз, этот массив виден с той тропы, как на ладони.
— Надо ждать ночи и попробовать потом?
Рейван представил себе спуск в темноте и содрогнулся. Безумцы! А что оставалось делать?
— Возвращаемся.
— Я… я… я боюсь! Боюсь высо-оты…
Сурок, цедя ругательства, вернулся. Наконечник болта в упор нацелился в грудину тощего Бородавки, тот кряхтел на краю карниза и чуть ли не рыдал. Черствый молил Аллона, что сейчас нет рядом Рейвана или Рыжика, что вечер накрыл Свергилль плотным густым покрывалом. Командир с чародеем, Рыжиком ждут их внизу. На дне пропасти. Иначе…
Конек подполз к самому краю и зыркнул во тьму, можно подумать он что-то там увидит, в полнейшем мраке, Серебряный отзеркаливал тусклым свинцом. Абы не облачность, а полная луна, то заметили б и Охотничий. Смысла от их маневра не больше, чем от прыжка в бездну — густая тень ложилась на гористый склон и полосу хвойного леса.
Чудесный шанс, да вновь сыграл фактор человеческой слабости, сыграл злую шутку: в команде нашлось слабое звено. И этим оказался не Конек, как рассчитывал Алькир, а дылда Бородавка.
— Лезь! Лезь, кому говорю! — подстегивал Черствый.
— Не-е…
Справа от меня, Алькира, мелькнула фигура, я сначала принял ее за толстячка Конька, вздумавшего проявить смелую инициативу. Да, куда там! Слишком мелковат для баронской хари! Волчара. Тот схватил Бородавку за барки и тряхнул.
