— Если не полезешь, то научишься летать! Камнем вниз пойдешь!
Всхлипывание и нытье.
— Ну! — прикрикнул уж больно громко наемник.
— Я-я-я…
— Считай…
— Да-да-да! — Бородавка лихорадочно задергал обвязанную за камень веревку, опущенную в обрыв. Петлей обмотался и неловко, свесив ноги с карниза — пошел.
— Смелее, тебе не о чем уже бояться. Хуже не будет!
Рядом довольно хмыкнул Кручень.
— Милсдарь Черствый, вы следующий? — участливо, полюбопытствовал он.
Э, нет! — Я нашел за нашими спинами окаменевшего камнем Конька. — А ну, Конек, давай! Пойдешь следующим!
— Может господин архивариус вместе с вашей драгоценной персоной?
— Ползи и не умничай! Тебя точно без веревки спускать следовало! — рассердился Волчара.
— Много ль чести! — съязвил подхалимчик.
— Чего-чего? Ты что там, морда, вякнул?
Назревала потасовка.
— Да успокойтесь вы… оба! — шикнул на них я. — Лезьте следом за Бородавкой! Вдвоем! — Я считал так будет надежней, Конек побоится устроить на спуске какую-нибудь пакость. Блеск противных глазенок. — Пошел, давай!
Колобком скатился к обрыву, ловко зацепился и исчез в провале. Веревка мигом натянулась. Бородавка полз неумело, медленно и с опаской. Подул сумасшедший ветер. Алькир поморщился, со стороны Рудень тянуло падалью. Завывало в кронах, и постоянно слезились глаза. Пора убираться с карниза, пока не подхватил воспаление легких. Веревку мотало на острых камнях. Хоть бы не перетерлась об края брыл.
— Ваша очередь, мессир!
— Те еще не слезли.
— Аллон с ними, веревка выдержит троих. Давайте! — парировал Сурок, Кручень поддакивал ему.
Ну, хорошо! Я свесил ноги в пропасть, и мне перехватило дух от холода. Кромешная темень. Может оно и к лучшему, но мандраж капитальный.
— Главное покрепче… — я уже не слышал, что мне полукриком пытался втолковывать сверху Кручень, перехватывая руками, я спускался неизведанное дно мрака. Кто его знает что внизу, может даже и ловушка? О нравах и хитростях гоблинов боятся шутить не то, что рассказывать? А подлянки Конька по сравнению с нечистью Свергилля покажутся детскими забавами, я ведь так и не рассчитался с барончиком по поводу его вредительства Северному Королевству, холуй продолжал жить да поживать, набираясь, день ото дня наглости и храбрости. Пора в серьез браться за его воспитание.
Меня швыряло и крутило волчком, руки озябли, а волокна веревки быстро мерзли и покрывались корочками льда. Только не сорваться! Всей миссии тогда конец. Только…
— С почином вас, мессир Черствый, вы внизу! Можете отпустить веревку, под ногами земля… камни… и, конечно же, лед. — Рейван был где-то рядом, очень рядом.
— Чуть не сдох от страха! — натурально ляпнул я, и до слуха ветром долетел подленький хохоточек Конька и сопливое всхлипывание Бородавки.
Утро встретило нас тягучим, стелющимся по каменным пикам туманом, я чувствовал себя разбитым и обессиленным. И не только я один. Вся моя команда едва волочила ноги. Спуск к озерам вытряс абсолютно все оставшиеся после Гранитной Балки жизненные соки, резервы. И такое состояние никак нас не устраивало, дорога, по сути, с этого места лишь начиналась, опасности все впереди, а мы уже охкали и стонали. Плохи наши дела! Не подготовленный этап в пути. Да Аллон его знает, как можно было подготовиться к такому маршу? Я до последнего молился и отсрочивал встречи с хозяевами и их подноготными тварями. Ведь встреча с таким врагом на его территории — это полнейший шанс сдать себя в руки или лапы дикарям, обречь себя и товарищей на кошмарную участь. Мысли галопировали стадом диких свиней по полям разума, и я то проваливался в беспробудный сон, то вздрагивал посреди ночи. Уже под утро меня разбудил Рейван, жестом указал следовать за собой. Я и он спрятались на посту, за заснеженным валуном.
— Извините, Алькир, ничего с собой не могу поделать… засыпаю, — он виновато улыбнулся, вяло и извиняюще.
— Перестаньте, Рейван, я же вам давно говорил, что спокойно могу выстоять караульные часы, а вы постоянно упираетесь.
— Кодекс контракта. Вы наниматель.
— Ах, бросьте! Чепуха! — Я смотрел на черные барханы камней и грязные пики снега. На ровные площадки у озер и бушующий ветер. И мне чудовищно захотелось тепла. Погреться у пылающего, трескучего костерка.
— Вырубает, — через паузу признался наемник.
— Поспите. Я подежурю, если что подыму. Хорошо? — Ноль ответа. — Рейван?
Поникшая на плечо голова. Ясно — спит.
Ох, и дубарь! И костра нельзя разжечь, кто его знает, может, сразу засекут с Медной Рудни шаманы? Низовье с озерцами все-таки как на ладони, а мы надеемся на тайность, спрятаться за холодными валунами. Дождаться утра и пробраться к Золотой Рудне, а там уже штольни. Пещеры и прорубленные кладоискателями штреки. Одно перестанет мучить — холод.
Мне показалось, но глаза закрылись, и навалилась темнота, я резко вздрогнул, словно от оплеухи… тишина. С тумана подымались клубы пара. В такой мороз? Какие могут быть еще испарения? Дурной и чудной край.
