– Алло! Максик? …Будьте добры Максимилиана Варламовича, пожалуйста! …Спасибо! …Алло, Максик, отрывай - ка от дивана свою толстую задницу и тащи её в общагу! Быстренько! Поторопись, вопрос жизни и смерти! …Чьей? Чуть проваландаешься, твоей будет! …Мы тебя у Юрки Ширяева ждём. …Что значит: не хочешь?! …Лень?! …Ты не забыл, что должен мне, так, между прочим? И, кстати, тут господин Ширяев подозрительно живо интересуется, за что же, собственно, ты мне должен - то, а? …Рассказать? …Уверяю тебя, мужчинка зверски расстроится! Впечатлительный такой, просто ужас! …Вот - вот, я бы сказала, слишком нервный. А - а - а… Знаешь его? Знакомы? …Замечательно, представлять друг другу не понадобится. …Мне - то он по - любасику всё простит, уж я - то постараюсь! М - м - м… По крайней мере, есть чем. В отличие, кстати, от тебя, парниша! Ха - ха! …А вот ты после этого расстроишься! …О - о - о - о! Ты себе даже не представляешь как! Так расстроишься, уверяю, кушать не сможешь. Ха - ха - ха! Пока зубные имплантаты не вставишь! …Какой шантаж, Максик? Ты это вообще о чём? …Я и сама… это… удалить могу, без посторонней помощи. …Просто мы все ужасно рады будем тебя видеть! …Веришь?…Я злая?! …Ах, зая! …Встретим. …Проведём. …Накормим. Да, кстати, чуть не забыла! Чемоданчик свой волшебный сразу прихвати, чтобы потом лишний раз не мотаться! …О’кей! …Жду! Целую в пимпочку! …Пока - пока! …Чмоки - чмоки!
Звонила Жанна Сергеевна не кому иному, как Максимилиану Варламовичу Гонченко с Кафедры математического обеспечения прикладной психостатики. Симпатичный, должно отметить, паренёк.
Рыженький, голубоглазый, улыбчивый, но паскудный, сил нет! Просто больной на голову какой - то! Обожал всем всё обещать на своём же голубом глазу и никогда ничего не выполнял. За что частенько в этот самый глаз и получал.
Били сильно. Особенно – злые латиносы. Иногда до беспамятства. Что интересно, вины за собою ни в коем случае не признавал, всегда сваливая на кого - нибудь другого либо на метафизические обстоятельства неодолимой силы. Сокурсники, сотрудники кафедры в едином душевном порыве Максика недолюбливали и за глаза звали его просто – Гондонченко. Однако программки кропать он намастырился и в любую систему проникал без вазелина. За то и терпели уродца, не убивали. До поры до времени.
– Тьфу! Тошнилово эти твои: «пока - пока», «чмоки - чмоки». Слушать противно, шайссе! – Мне, думаешь, не противно? Приходится…
– А «целую в пимпочку» – это, извините, куда?
– Ну… Скажем так… У вас с Юркой члены, а у Максика – пимпочка. Грибочек тоже сойдёт. Только не боровичок – скорее опёночек.
– Добрая вы, госпожа Д’Жаннэт!
– Да уж, не злая, эт точно!
– Позволь полюбопытствовать, страшно интересно! За что же он тебе должен - то? – Ты не поверишь, Ролик, дело выеденного яйца не стоит! Подумаешь, минетиком пару
раз осчастливила, и всего - то! Это, по - твоему, преступление? – Как посмотреть. Мне - то, скажем, глубоко пофиг. Хотя, честно говоря, не до конца
понятно, за что этот самый мерзкий тип… гм… феррюкнутый гражданин Кондомченко, фикен его, сударыня, удостоился вашей благосклонности. А вот Юрию Ивановичу явно не пофиг, уж поверьте! Он у нас парень дерзкий, доннерветтер!
– Да как ни посмотри! Всем пофиг! И Юрке в том числе.
– Жанночка, Жанночка! – Роланд хамливо пощёлкал пальцами перед её лицом. – Ваша маниакально - депрессивная настойчивость, юная леди, граничащая иной раз с непрошибаемым просто - таки ослицизмом, в вещах не столь, согласитесь, очевидных весьма - весьма порою настораживает! Не перегибайте, плиз!
– Э - э - эй! Ну ты не очень - то тут кочеврягу кочевряжь, мазафака! – Сергеевна в точности воспроизвела неприличные жесты фон Штауфена возле самого же его носа. – Здесь вам не приём у психиатра, а я не пациентка! Зато в Академии по муай - тай и, кстати, панкратиону – первая в абсолюте! Смекаешь? – довольно жёсткая, согласитесь, заява. – Кстати, по поводу ослицизма… Ха - ха! – тут же, как ни в чём не бывало, замурлыкала мягко, будто кошечка. – Ролик, милый, уж кто бы говорил! Сам же против очевидного упираешься упрямее всякого осла! Ладно, полчасика – минуточек сорок есть в запасе у нас, покуда толстосвин добирается. Так и быть, разъясню тебе… Как ты любишь говорить, ситуасьён, да? Вот её, родимую, и разъясню! Слушай, значит, сюда, малыш. Прикурю только…
