Бегом, конечно же, было несколько сподручнее, нежели ползком, но тоже, осмелюсь утверждать, миледи, не утренняя прогулка по набережной Сены. И даже не вечерняя! Мы как - то на сборах кросс с полной выкладкой по пересечённой местности в противогазах сдавали. Должен вам сказать – чистейшей воды изуверство! Здесь я сдох гораздо быстрее. Через пару - тройку минут ноги попросту встали. Гм… Как бы это объяснить получше… Мне, видите ли, мадемуазель, доводилось в детстве немножко бегать. …Вам тоже? …Прекрасно! Значит, вы меня поймёте. И была, если помните, в числе прочих оченно интересная дистанция – шестьсот метров. Не взрослая, конечно же, юношеская. Заколдованная какая - то! Ну никак вашему покорному слуге силы на ней рассчитать не удавалось! Километр значительно проще бежался, ей - богу! Помню, на самых первых своих соревнованиях – открытом первенстве Берлина среди юношей – бодренько так рванул за лидером, только пятки засверкали! Два с половиной круга продержался вполне достойно – на второй позиции. И вдруг хлобысь! – на последней сотке встал. Точно вкопанный! Встали ноги, не бегут и всё тут! Ощущение очень - очень, признаюсь, неприятное, незнакомое, я аж испугался поначалу. Еле - еле до финиша дополз. Последним, разумеется. На тысяче, к слову, через день – четвёртый был в общем зачёте. Вполне достойно выступил, между прочим, на приличный разряд сдал. Во - о - о - от… Здесь приблизительно то же самое произошло. Чертовски устал к тому времени, как - никак шибко событийный денёк выдался. Было, согласись, с чего притомиться! Отстал, от своих отбился, короче, ковылял, что называется, «на зубах». Арьергард отступающих испанцев – вот они, близенько уже, метров пятьдесят от силы осталось, а у меня красные круги перед глазами поплыли. Ещё пять, десять, пятнадцать метров… Сзади конский топот неумолимо настигает, чувствую, всё, пиз*дец, отбегался! Фикен кетцен, как говорится, – цу шайссе вирд нищт зайн ! Останавливаюсь, бросаю кацбальгеры, хватаю что - то длинное, первое попавшееся под руку, кажется, пику, упираюсь ею в матушку сыру землю, стараюсь хоть как - то убитое дыхание восстановить и - и - и - и… Тишина. Беспамятство…
Труднее, неприятнее всего, наверное, вспоминаются именно такие моменты. Тёмные пятна человеческой жизни. Обратная сторона луны. Всегда тёмная. Частичная амнезия. По пьяни ли, после драки или вот после подобного перенапряжения сил. Всегда маленько боязно, не по себе. Что натворил? Чёрт его знает! Друзья - товарищи ведь, согласитесь, почти всегда склонны приукрасить. Да хоть бы и шутки ради, прикольщики!
– В общем, очнулся незнамо где, непонятно с кем, окружённый чужими бандами, золотыми замками, красными львами на серебряных полях. Уж не в раю ли? Дудки! Грязновато для рая - то и подванивает зело! Не столь, конечно, дурно, как у лягушатников, но тож отнюдь не лавандой. Ба - а - а - а! Знакомые всё толедские птички! Братья шпанцы, вилькоммен! Говорят, своими ногами притопал. Убей меня, не помню! Врут, наверное. Очевидцы утверждают, именно моя пика выбила из седла злополучного Гастона де Фуа. Эскорт его рассеяли, самого же изрубили алебардами. В бифштекс! Четырнадцать смертельных ударов! Э - э - эх! Жаль парня. Не в силах сие ни подтвердить, ни опровергнуть. Единственно, что могу утверждать совершенно определённо, – не хотел. О майн гот, я не хотел! Бес попутал! Ищ бин нищт шульдищ, ер ист гекоммн ! Никто ведь не знал, что именно юный Гастон нас преследовал, клянусь здоровьем покойной бабушки рейн - вестфалки!
– А то что?
– Ну… Как - то, наверное, можно было бы и поаккуратнее с командором обойтись. – Ха - ха! Обаяшка! Тогда б они тебя самого точно… того… В бифштекс, блин горелый! – Давай обойдёмся без сослагательного наклонения, ладно, душечка? – Вот - вот! И я о том же. Ха! Душок! Кстати о птичках. Хм! Толедских, если тебе так
больше нравится. Перекусить не желаешь?
– Может, чуток попозже, а? Недавно ведь кушали!
– Твои душещипательные истории возбуждают во мне зверчайший аппетит! Мур - р - р! И вообще возбуждают!
– Не время сейчас!
– Жду не дождусь, котёнок! Надеюсь, ты не из дрезденского «Динамо»?
– От меня хрена лысого убежишь, мазафака! Да и некуда тебе, малыш, особо бежать - то. – Да в общем - то и незачем, малышка моя. Какой резон, скажи, пожалуйста, от тебя
бегать, а? Ты же не кусаешься. Хм! Скорее, наоборот.
– Уверен? Ха! Да было бы тебе известно, очень даже кусаюсь! М - м - м - м! И царапаюсь. Юрку спроси, уж он - то знает!
