– Тебе, Ролик, я погляжу, вообще со всякими там ногами везёт, блин горелый! Фи! – Назарова брезгливо поморщилась. – Мёртвыми, вонючими… Юркины клюшки небось на сей раз?
– Ну да, его… Может, Борькины… Не! Борька в онучах был! Оле - оле - оле - оле - оле! Академия, вперёд! И вот именно тогда светлую мою головушку посетила совершенно замечательная идея: привлечь к нашим смелым психостатическим экспириенсам старинного моего знакомого, выпускника Радиотехнического факультета Академии – Витьку Маракова. Ты, естественно, спросишь зачем?
– Разумеется, милый!
– Хм! Могла бы уж и сама как - нибудь допетрить, бестолковка! Все уже небось окромя тебя… Но я тебе всё ж таки скажу. Грюнвальдская битва, лапонька, в которой нашей неразлучной троице вскорости предстоит поучаствовать, – преимущественно кавалерийское сражение. Вникаешь? …Опять нет?! – фон Штауфен потихоньку начал терять терпение. – Да что ж такое - то?! М - м - м - м… Слушай сюда! В начале пятнадцатого века, точнее – в году одна тысяча четыреста десятом от Рождества Христова, понимаешь, пехота ещё не особо в почёте - то была. На лошадках воевали в основном. Вот и нам снова, судя по всему, придётся в полном обвесе кривляться, да к тому ж на лошадях тож, кстати, в броне, что при возникновении подобных внештатных ситуаций, вернее… гм… при Бориной патологической способности на каждом шагу их провоцировать, вполне может вызвать экстренную необходимость использования… мнэ - э - э - э… нестандартного, будем говорить, оборудования. Уразумела, ласточка? …Ну наконец - то! Уф! – с удовлетворением отдувался Роланд. – В общем, посидел Мараков, гений наш электрический, Тесла, ёб его через забор… посидел… Хе - хе! Помараковал, так сказать, и выдал на - гора эдакий, знаешь ли, супер - пупер - психоконнектор Рубина – огогошеньки го - го!!! Бронетанк без мыла в рамку проскочит, не то что там пара - тройка тяжёлых кавалеристов! Мы монстра сего, естественно, пока нигде не светили, не регистрировали… Хе - хе! Вдруг отберут, охальники? На запчасти, н - н - нда… Поэтому помалкивай до поры до времени, милая девушка, очень тебя прошу!
– О - о - о - от же болтунище тевтонский! Бубёныть! Все военные индейские секреты выболтал?!
– Юрасик, дружище! Какими судьбами?! Уж и не чаял свидеться! – Котёнок, ты проснулся? Ур - р - ра - а - а - а! Можно к тебе? – Жанна Сергеевна и без всякого
приглашения уж давно под одеялком, к тёплому ширяевскому бочку прижалась. – Дык я особо - то и не спал, можно сказать. Так, подрёмывал урывками. С вами разве ж
поспишь?! Горлопаны!
– Как же, как же! – ухмыльнулся фон Штауфен. – Слыхали мы ваше подрёмывание… Богатырское! Штукатурка вон кое - где со стен осыпалась!
– Не знаю, что вы там слыхали - с, а - аха! – позёвывая отвечал Юрий Иванович. – Я, однако ж, совершенно точно знаю – «слойка» склеилась и «психушку» совместными усилиями с этим… как его… Хрюкотаном вы наладили. А - а - аха! Главное ведь в нашем деле что? Главное – процесс правильно сорганизовать и поменьше в него вмешиваться. Вникаешь? Молодцы, чертяки! Благодарю за службу! Где он, кстати? Маманька евойная сейчас мигом всю берлинскую полицию на уши поставит!
– Так ты всё слышал, поросёнок?!.. – Назарова напустилась на него с кулачками. – Как ты мог?! Горыныч! Да я тебе за такое…
– Отставить! – зычно гаркнул Роланд. – Отставить! Знаю, чем баталии ваши потешные обычно заканчиваются! А мне, что, снова два часа на улице прикажете ошиваться?! Вот уж дудки! С ранья - то даже податься поблизости некуда, кофейку хотя бы испить.
– С чего, с чего?! – вечно Ширяеву всяка гадость мерещится. – С какого ещё сранья? – Ах зачем же? Пуф - ф - ф! – бархатное контральто вновь призывно завибрировало. – К
Оленьке Бобкиной на огонёк загляните, пожалуйста, милый Ролик. Настоятельно рекомендую! Не спит небось бедняжка, мается! У вас не убудет и девушке плезирчик какой - никакой, кофеёк опять - таки гарантирован…
– Никаких Бобкиных! – бош суров и непреклонен. – Юре в «психоход» давно пора, милые вы мои, причём не просто – давно, а давным - давно! Нынче, почитай, каждый час уже на вес золота! Каждая минута! Секунда, дрек мит пфеффер!!!
– Ну - у - у - у! – Жанин капризно поджала губки. – Почему - у - у - у? – Сама посуди! – долготерпению германца остаётся лишь позавидовать. – До
