— Ну… Положим, чужеземец находится в городе на легальных основаниях… То есть я как бы не виноват нисколько, да и ты вроде в полном поряде. Соображаешь?
— А он правда… не того? Не шпион?
— Беженец из Ругона, сержант! В этом я абсолютно уверен! А, чтобы, значит, и люди твои не чувствовали себя сиротами обделёнными, у меня ещё такая же штучка имеется.
— Но Мхеера-то он убил?
— Убил, убил. Бес попутал!
— Придётся отвечать.
— Все мы когда-нибудь ответ держать будем.
Появление в руках трактирщика очередного золотого вновь ввергло карстийского городничего в полнейший ступор, но, хвала Вааглу, ненадолго! На сей раз сержант оклемался довольно быстро и сразу же быка за рога:
— Пары ругонских данов, думаю, с лихвой хватит, дабы прикупить небольшой кабачок в Керке, вблизи самого большого ристалища в Своне — Арены Святого Сиркса. Грхм! — проговорил стражник мечтательно. — Нда-а-а… Доходное местечко! Весёлое, шумное, многолюдное! — смолк ненадолго. — Скажи-ка, дражайший, — усы его хищно зашевелились, — а что, собственно, мешает мне отобрать все твои монеты сейчас же, ни о чём со всякими там говноедами не договариваясь, а?! Вруум-гааш!!!
Вопрос, по-видимому, столь удивил Роланда, что последний не сразу-то и нашёлся с ответом:
— Как это… что? …Я, разумеется! Жуйте кизяк…
— Ты?! Ха-ха-ха! — не на шутку развеселился Гаал. — Да за столь крутые башли… Ха-ха-ха! Грхм! Всяк на моём месте толпу мозгляков вроде тебя голыми руками передушил бы! Уморил, зарруга! Ха-ха-ха! Вот и я сей же момент…
— Так уж прямо и всяк? Толпу передушил бы? Гм… Знаешь, — вдумчиво проговорил наш рыжий друг. — Один твой вкрай оборзелый дальний родственник совсем ещё недавно тоже хавальник на чужое добро разевал. Теперь вот дохлый лежит здесь, валяется, воняет! Дрек мит пфеффер! — пренебрежительно пнул ногой бездыханное тело претонского писаря Мхеера. — Выходит, мы не договорились, уважаемый? Жаль! Э-э-эх! — немного грустно вздохнул трактирщик. — Что ж, фикен тебя в арш, придётся денежки-то возвернуть. Шайссе! Давай-ка, возвертай взад этот… бакшиш, шельма!
— Да?! Хм… И кто же здесь этот смельчак, интересно знать, который рискнет денежки мои отобрать? — с нарочито деланным удивлением оглянулся по сторонам. — Ты, что ль, голодранец?!
— Конечно! Кто же ещё, по-твоему?
Не успел Гаал глазом моргнуть, как откуда-то из складок одежды в руках Рола возник небольшой аккуратный арбалет, заряженный короткой, тяжёлой, необычайно острой, так называемой пробойной стрелой154. Всяк свонец, когда-либо имевший дело со стрелковым оружием, наверняка различит её, и наш потешный вояка — не исключение. Оттого, нацеленная в его грудь, смертельная игрушка слегка нервировала.
— Гони монету взад, зарруга хурензон! — кабатчик, похоже, не шутил.
— Ха… — хохотнул было начальник караула, но под прицелом как-то уж очень неуверенно. — Ты, мозгляк, сможешь в человека-то попасть, а, кар-р-ростово отродье?
Вместо ответа «мозгляк», не спуская с сержанта глаз, продолжая держать его на прицеле, поднял с полу забытый в спешке тяжёлый маршальский кинжал и, не разворачиваясь, одним молниеносным движением метнул в висевший на дальней стене деревянный щит с нарисованным то ли джокером, то ли клоуном. Тз-з-з-з! — браво отвибрировал глубоко вонзившийся в сухое дерево клинок.
— Не в бровь шуту балаганному, а в самый правый глаз! Не веришь? Сходи посмотри, вандаба! Готов и дальше судьбу испытывать, глупец? — в спокойном голосе Роланда послышались стальные угрожающие нотки. — Будь по-твоему. Но сначала всё же послушай. Видишь тёмный налет на кончике стрелы? Это яд онорской пустынной рогатки. Слыхал о таковой? Весьма сильнодействующая отрава, можешь мне поверить. Изготовлена самим Араахом, милостью Ваагла лучшим алхимиком Несферы. Посему, куда бы я тебе ни попал, солдат, а попаду я всенепременно, будь уверен, сдохнешь ты медленно и крайне мучительно. Достаточно лишь слегка царапнуть. Стрела же эта, выпущенная в упор, как ты и сам прекрасно знаешь, прошьёт насквозь любой доспех, не то что стёганку сраную твою! И будь спокоен, рука моя не дрогнет! А теперь хватит уже дурака валять, сгрузи-ка всё своё железо бесполезное на соседний стол, дабы не искушать меня боле смертоубийством, и подсаживайся, разговор есть.
Хочешь не хочешь, пришлось подчиняться. Ибо намерения трактирщика показались сержанту весьма решительными.
— Что я вижу, милейший Вруум! — Гаал вновь попытался перехватить инициативу. — Тайное оружие гонгарских ассасинов?! Контрабанда, братец! Грхм! За неё, знаешь…
— Знаю, знаю! Только никто, кроме нас двоих, его не видел. И не увидит. Однако даже будучи спрятанным под столом, подальше от любопытных глаз, нацелено оно прямёхонько в твое поганое брюхо! Выстрелю однажды, тут же разберу и сожгу. Чёрта с два после докопаешься до меня! Помни об этом, солдат.
— Тем не менее, одного моего ма-а-ахонького словечка с лихвой хватит, дабы обвинить тебя в контрабанде, трактирщик! — не унимался сержант.
Денежку между делом так и замылил. От же прохиндей, вандаба!
