Успешно шла подготовка к операции и на 3-м Украинском фронте, расположившемся вдоль Днестра с севера на юг. Там все внимание сосредоточилось вокруг Кицкан-ского плацдарма, который был захвачен еще весной, когда фронтом командовал Родион Яковлевич. Отсюда и планировалось нанести главный удар. На уцелевшую высокую колокольню поднялся Толбухин, чтобы собственными глазами увидеть картину на важнейшем участке задуманного прорыва. И ничего на местности не заметил, так отлично была выполнена маскировка. Даже свои самолеты-разведчики, летающие для контроля, возвращались ни с чем. А ведь именно здесь разместилась усиленная армия. По ночам, используя переправы и подводный мост на Дпестре, прибывали части еще одной армии. В оперативной глубине фронта скрытно готовился к вводу в прорыв механизированный корпус.
Зато под Кишиневом, па стыке фронтов, подготовка велась открыто, на дорогах можно было заметить колонны танков, артиллерии, велись радиопереговоры. Противник так и не установил, что активность эта ложная. Даже тогда, когда операция началась и оборопа была прорвана, Фриснер все еще ждал главного удара на кишиневском направлении.
Расположить войска — полдела. Не менее важно было дообеспечение их боеприпасами и продовольствием в соответствии с задачами и ролью соединений. К ним тянулись с тыла необозримые линии вагонов, автомашин, повозок: все сновало и копошилось подобно огромному муравейнику. Подтягивались к переднему краю и развертывались медсанбаты и госпитали. Тыловые подразделения и части все выполняли добросовестно. Да и жесткого контроля побаивались: уж очень строго взыскивали старшие начальники за нарушение порядка и дисциплины. А в штабах управлений тыла фронтов и армий смотрели вперед — намечали новые границы уже на румынской территории, обдумывали перебазирование туда складов и развертывание станций снабжения.
Учеба во время подготовки операции приобрела более конкретный характер. Казалось бы, занятия накануне сражений! До них ли? Вот в том-то и дело, что каждый солдат, подразделение, часть должны были знать свой маневр — с чем и с кем придется взаимодействовать в наступлении. На практических занятиях по картам, схемам и визуально изучались балки, позиции, опорные пункты, оборонительные узлы с точки зрения обхода, лобовой атаки, подавления артиллерией и минометами.
Родион Яковлевич и Военный совет фронта надеялись на танки при прорыве вражеской обороны не менее, чем на артиллерию. Поэтому на командно-штабных занятиях они учили и требовали все выделенные сорок-пятьдесят единиц для каждой дивизии главного удара применить массировано и смело. Опыт показал, что, как правило, комапднр дивизии отдавал двенадцать танков одному полку. Столько же — другому. Около восемнадцати — второму эшелону. Пять оставлял у себя на всякий случай. С пими спокойнее. В свою очередь командиры полков оставляли по три, да командиры каждого батальона — по два. И в атакующей линии участвовало только двадцать пять. В первые минуты сгорало пять-восемь танков.
— Вы думаете, если, скажем, из пяти атакующих на 500-метровом фронте два сгорели, остальные будут очень резво прорывать? — спросил Малиновский у собравшихся па занятия военачальников и ответил: — Нет. Потому, что в них сидят живые люди. У некоторых начнут «заедать» фрикционы, у других «заклиниваться» башни, и танки остановятся для «ремонта». Из поддержки, но сути дела, получится пшик. Л раз так — атака захлебпется... Чтобы этого не случилось, ведите на противника все сорок— пятьдесят машин, которые вам выделены, не оставляя ни одной в своем резерве. Чувствуя броневую связь, экипажи не стушуются и танки пойдут всей массой. В таком случае прорыв будет обеспечен и враг сломлен.
Для большей убедительности командующий фронтом рассмотрел этот вопрос с точки зрения психологии обороняющегося. При атаке пятью танками даже закаленным в боях людям будет не но себе, но не так, чтобы бежать. Всеми силами они сожгут пару танков, да и с остальными справятся при помощи противотанковых средств. По когда па них на шестисотметровом отрезке зловеще ползут пятьдесят чудовищ, извергая из орудий огненные плевки смертоносного металла, то «екнет сердце». Через некоторое время командованию сообщат, что идут не пятьдесят танков, а видимо-невидимо. Строгий командир потребует точных данных. И все равно ему допесут вдвое увеличенное число, а это подорвет веру в возможность их отражения. Конечно, таких солдат, как Роман Смищук, никакое количество вражеских танков не испугает. Такие люди рождаются героями. На днях я беседовал с ним и прикрепил к его гимнастерке орден Лепина и «Золотую Звезду». Удивительно, что он до этого вовсе не участвовал в боях. Наш расчет на воина средпей стойкости,— закончил командующий.
Это о танках непосредственной поддержки пехоты во время атаки и прорыва главной полосы обороны на глубину пять—семь километров. А дальше что? А дальше требуется развитие успеха проникновением подвижных сил в
