В разгар сражения Р. Я. Малиновский чуть было не выбыл из строя. Дело в том, что между Толбухиным и ним возникли разногласия в том, где наступать 4-й гвардейской армии, поскольку она якобы препятствует действиям войск 3-го Украинского фронта. Малиновский решил лично убедиться, прав ли Толбухин.
23 августа в воздух поднялись два самолета фронтового полка связи и низко летели под прикрытием истребителей. В первом находился заместитель начальника Генерального штаба генерал-лейтенант В. Д. Иванов, прибыв-
птий по заданию Ставки выявить истинное положенно армии и решить вопрос, где ей лучше быть: на восточпом берегу Прута, как планировалось, или переправиться на западный.
Во втором По-2 сидел Родион Яковлевич и внимательно рассматривал местность в районе Хуши, усыпанную техникой и людьми: внизу шел яростный бой. Он отчетливо видел, как фашисты стреляли по их самолетам. Вдруг обожгло спину, и теплая струйка потекла вниз, к пояснице. Он глубоко вдохнул-выдохпул: «Дышится нормально, значит, легкие целы. Что делать? Сказать летчику или нет? — пронеслось в голове.— Если сказать, может перепугаться и что-то не так сделать. Лучше не говорить». Слегка коснувшись плеча пилота, он дал попять, что нужно идти па посадку. Сели. Осмотревшись, Иванов сказал:
— Родион Яковлевич, в моем самолете двенадцать пробоин.
— Сколько в моем, Владимир Дмитриевич, я не знаю, но, кажется, в спине одна есть,— ответил Малиновский.
Последовали обработка раны, просвечивание в фронтовом госпитале. И опять Родион Яковлевич ехал в автомобиле по опаленпым дорогам. Известие о ранении дошло до Сталина.
— Как вы себя чувствуете, товарищ Малиновский? — спросил он.
— Хорошо, товарищ Сталин.
— Если пужно в госпиталь, не стесняйтесь.
— Позвольте закончить операцию, а там будет видно, товарищ Сталин.
— Не возражаю.
Оценивая обстановку за 23 августа, штаб Фриспера донес Гитлеру: «...Необыкновенно высокая подвижность неприятельских соединений в районах вторжения по фронту 6-й и 8-й армий создает серьезную опасность в первую очередь восточнее Прута, а затем и для корпусной группы Мит, подчиненной с сегодняшнего дня командованию 6-й армии. Продолжать бои на стороне немецких войск не выражает желания ни один румынский генерал, а также и командир танковой дивизии «Великая Румыния» генерал Корне, на которого возлагали надежду».
24 августа на Пруте, от Леушены до Леово, кольцо окружения замкнулось. В нем оказалось восемнадцать вражеских дивизий. Радовало освобождение Кишинева. Стало ясно, что вопрос о 4-й гвардейской армии отпал сам по себе. Но возник другой. Как помочь начавшемуся вчера антифашистскому восстанию в Румынии? Антонеску свергнут. Новое правительство объявило войну фашистской Германии. Гитлер распорядился подавить восставших ближайшими к Бухаресту частями группы армий Фрисне-ра и удержать Румынию в своих руках.
В той ситуации необходимо было максимально ускорить освобождение страны. И советское командование пошло на это. Оставив тридцать четыре дивизии для уничтожения окруженных, пятьдесят оно направило в глубь Румынии. Танковая армия Кравченко полным ходом устремилась на юг — к Фокшанским воротам, некогда поверженным Суворовым, сметая все на своем пути. Один танк выскочил к мосту через реку Сирет. Его экипаж — лейтенант Г. В. Бурмак, старшина Ф. А. Куликов и младшие сержанты М. А. Макаров и Г. Г. Шевцов — захватил мост, быстро разминировал, чем помог форсированию реки всей танковой бригадой. Они стали Героями Советского Союза в числе тринадцати Героев только одного танкового батальона за форсирование Сирета и освобождение Фокшан. Впереди танковой армии находились Плоешти и Бухарест, а там и конец операции.
Создававшийся в основпом войсками Малиновского впешпий фронт «котла» настолько отодвинулся вперед от внутреннего, что о спасении окруженных не могло быть и речи, и тем не менее те отказались капитулировать. Тогда началось их уничтожение. Фашисты пытались вырваться из окруяюния. Они лезли на рожон, не считаясь с потерями. Если некоторым и удавалось прорваться за внутреннее кольцо, то их уничтожали другие части — артиллеристы, связисты и тыловые подразделения. Символично, что могилой захватчиков стала граница, которую опи так легко перешагнули в сорок первом.
Операция закончилась задуманным результатом: за десять дней — предельно малый срок — уничтожено и пленено 300 тысяч фашистов, в том числе десять командиров дивизий и армейских корпусов, освобождена Молдавия, выведены из войны на стороне фашистской Германии Румыния и Болгария, открыт путь в Венгрию, Югославию и Чехословакию. Ее по праву можно назвать первой советской операцией интернационалистского характера, притом в классическом исполнении.
