Мутанты неуверенно замерли, пытаясь понять подвох ситуации. Но так ни к чему и не придя, вновь направились к мужчине заходя по сторонам, абсолютно не подозревая, что внешнее спокойствие Максима никак не соответствует той буре эмоций и эфира, что свирепствовала в нём.
Когда-то давным-давно у Максима был учитель. Максим не знал его имени. Не знал его возраста. Он даже не знал его лица. Он знал лишь то, что был жив благодаря нему. А значит был предан. В тот день он отрёкся от войны. Отрекся от друзей… И посветил всего себя изучению тайнам манипуляции эфиром, которыми так щедро делился с ним обретенный учитель. И не было границ в методах познания эфира, кроме одной. Эмоции. Эмоции губили всё. Обращаясь к эфиру, следовало мыслить головой, а не сердцем. Однажды нарушив это правило, Максим убил своего учителя и дал силы на рождение своей ненавистной второй сущности. Он усвоил урок. Но сейчас… Усталость и гнев плохие советчики.
— Ненавижу!!! — Вдруг громко взревел мужчина и его тело растворилось в вспышке яркого света, которая словно взрывная волна от атомного взрыва превращала все и вся на своем пути в горстку пепла. Волна безудержной энергии распространялась во все стороны с неимоверной скоростью и поглощала в себя всё, что попадалось на её пути: деревья, кусты, камни, землю, снег, птиц, насекомых и прочую флору, и фауну. Поглощала и перерабатывала в энергию подпитывая себя и кое-кого еще…
Это длилось недолго. Наконец иссякнув, свет погас, оставив после себя на месте исчезнувшего человека небольшое бесформенное белое облачко тумана. А рядом над ним возвышалась вторая сущность Максима — ненавистная тварь, созданная из пепла и тлена с маленькими красными полными ненависти глазками. Долгое время ничего не происходило. Просто в воздухе, посреди пятиметровой остекленевшей воронки земли, весели два облачка. Одно большое массивное и иссиня-черное. Оно сеяло страх и ненависть вокруг себя — агрессия исходила от него ощутимыми волнами. И белое, в несколько раз меньше первого. Опасность так же исходила от него, но не такая явная и безудержная, как от черного. Это чувство скорее было похоже на то, как если стоишь возле закаленного в боях ветерана войны. Он опасен, он убивал людей, но тем не менее ты чувствуешь, что этот человек подобен граниту в своём спокойствии. Он уверен в своей силе и ему нечего доказывать.
Ничего не происходило, но затем, вторая сущность Максима потянулось к белому облаку и аккуратно, что совсем ей не свойственно, втянула в себя, изменив свой цвет с черного на серый. Тут же вновь вспыхнула вспышка яркого света и спустя мгновение на голой земле появился обнаженный человек.
***
Было так холодно, что казалось словно мириады ледяных игл вонзались в тело и прогрызали себе путь сквозь мясо и кости к самой душе, оставляя за собой лишь пустоту и след из абсолютного нуля. Но даже в такой плачевной ситуации можно было отыскать положительные моменты — если есть боль, значит он всё еще жив…
Те, кто тащил Максима что-то прохрипели и его тело немного приподняли, перекинули, и вновь взяли за ноги. Мягкость снежной подушки сменилось на шероховатую твердость. Видимо теперь его тащили уже по камням. Но и это неважно — ведь он почти ничего не чувствовал.
Свет стал угасать. Сделав над собой великое усилие Максиму удалось распахнуть замершие веки, и он успел увидеть, как голубое небо скрывается за черной смолью громады камня. Тело обдало волной окутывающего тепла, а в нос ударил омерзительный смрад гниения. Дыхание Максима спёрло, и он зашелся в припадке, стараясь заставить легкие сделать вдох. На помощь пришли невидимые конвоиры. Сперва они ударили его по голове чем-то тяжелым, да так, что в глазах вмиг стало светло. А затем чья-то скользкая нога вступила на грудь Максима и с силой надавила. Максима скрутило и вмиг стошнило. Кто-то с силой отшвырнул его в сторону и приложившись головой о камень, мужчина благополучно потерял сознание.
***
Вздрогнув всем телом, Максим издал полный боли и страданий едва слышный хрип. Мужчина попытался пошевелиться, но на него тут же обрушилась боль от каждого участка его истощенного тела. Он напряженно замер, стараясь всё стерпеть и позорно не взвыть от отчаяния.
Что-то или кто-то пошевелилось сбоку от него и к Максиму прижалось что-то теплое и сильно дрожащее. Руку мужчины обвили и сильно сжали. А в плечо уперлось что-то влажное и мокрое. Какое-то время ничего не происходило, но затем раздался едва слышный тихий скулеж.
