«Именно по требованию Павлова были разогнаны дурацкие танковые корпуса, которыми было невозможно управлять».
А в книге «Разгром» мистер Резун с гордостью сообщает о том, что Советский Союз – первая страна в мире, где были созданы крупные механизированные соединения:
«В 1938 году названия корпусов изменили. Они стали называться танковыми. Но их структура и суть оставались прежними – это были мощные ударные соединения, основное ядро которых составляли танковые подразделения и части. Эти корпуса создавались для нанесения внезапных сокрушительных ударов, проведения самостоятельных стремительных глубоких операций в отрыве от малоподвижных пехотных масс. Ни у кого в мире в то время не было ничего подобного. Мы были первыми в мире. Нам есть чем гордиться»[463].
И в той же книге «Разгром» он пишет, что для реальных боевых условий, которые предъявляла Великая Отечественная война, танковые корпуса оказались недостаточно крупными механизированными соединениями, поэтому в Германии и в СССР в ходе войны были сформированы танковые армии, которые могли решать стратегические задачи:
«Имея и теорию, и инструмент прорыва, Красная Армия всегда (хотя иногда и с трудом) в конечном счете взламывала любую теоретически непреодолимую оборону – от японской полевой в знойных степях Монголии и заснеженной “линии Маннергейма” до укрепленных полос на Зееловских высотах на подступах к Берлину и японских укрепленных районов в Маньчжурии.
И ещё одно фундаментальное отличие. Танковые армии в Советском Союзе были действительно танковыми армиями, так как их основу составляли танковые соединения и части с необходимыми средствами усиления и поддержки.
В армии Германии под термином “танковая группа”, затем “танковая армия” понималось огромное объединение, основу которого составляли пехотные дивизии. Были в составе такой группы или армии и танковые дивизии, но, как правило, в меньшинстве»[464].
В книге «Святое дело» заламаншский «стратег» отмечает, что для ОБОРОНЫ Польши нужно было создавать три группировки войск: западную, северную и южную:
«Что бы делал любой, даже не самый умный стратег в этой ситуации? Он либо не выводил бы свои войска на подступы к Берлину и, следовательно, не требовал бы коридоров через Польшу, либо вывел бы свои войска почти к самому Одеру, но развернул бы целый фронт численностью не менее миллиона бойцов на север, чтобы не допустить удара в тыл своим войскам из Восточной Пруссии. Кроме того, еще один фронт такой же численности он должен был бы развернуть лицом на юг, чтобы защитить себя от удара с территории Чехословакии.
Польша в 1939 году представляла собой как бы один большой коридор с востока на запад. В случае его использования для движения на запад следовало защитить свои войска от ударов как с севера, так и с юга. Проще говоря, Сталин, даже если бы он не был людоедом, был бы все равно вынужден разворачивать в Польше не один фронт, а три: на запад, на север и на юг»[465].
Именно так и были расположены советские армии в Белостокском выступе! На 187-й странице мистер Резун сообщает об оборонительном расположении советских армий в районе Белостокского выступа:
«Слабость 10-й армии заключалась совсем в другом. Эта армия находилась на острие клина, врезавшегося во вражескую территорию. Уже в мирное время 10-я армия с трех сторон была окружена германскими дивизиями. Далеко позади на ее флангах у основания клина находились относительно слабые армии: правее – 3-я армия генерал-лейтенанта В.И. Кузнецова, левее – 4-я армия генерал-майора А.А. Коробкова. Позади 10-й армии – 13-я армия, но она находилась в стадии формирования».
Белостокский выступ нужно было оборонять, поэтому северную сторону выступа обороняла 3-я армия генерал-лейтенанта В.И. Кузнецова, южную сторону выступа должна была оборонять 4-я армия генерал-майора А.А. Коробкова, а самую опасную – западную сторону выступа – 10-я армия генерал-майора К.Д. Голубева. Всё логично, три стороны Белостокского выступа – три советские армии, обороняющие его и одна армия в резерве.
На той же 187-й странице английский «выдающийся писатель, историк и военный аналитик» снова врет о том, будто бы советским летчикам в начале Великой Отечественной войны запрещалось отбивать нападение противника:
«Если летчик в воздух не поднимется, ему ничего не грозит. Если поднимется и будет отбивать нападение противника, тогда или немец его собьет, или чекист после возвращения на аэродроме пристрелит. Чтобы другим неповадно было на провокации поддаваться».
На самом деле советские летчики мужественно и героически вступили в схватку с германскими агрессорами с первых минут Великой Отечественной войны, и никто их за это не арестовывал:
«В чрезвычайно трудных условиях в бой с фашистскими стервятниками вступили летчики Западного фронта и наносили им ощутимые потери. В течение первого дня войны они совершили 1896 боевых вылетов, уничтожив более 100 самолетов противника.
В первый же день войны в небе Белоруссии славные наши соколы применили воздушный таран.