«Пушка № 1 калибра 406-мм действительно принимала участие в обороне Ленинграда. Была она экспериментальной и находилась на полигоне в районе станции Ржевка. Ствол пушки длиной 18,28 метра весил 109,4 тонны. Вес снаряда – 1116,3 кг. Вес заряда – 347 кг. Эта пушка разрабатывалась для нового поколения линейных кораблей типа «Советский Союз» и береговых батарей. Полное водоизмещение такого линкора составляло 65 150 тонн. Каждый линкор нового типа должен был нести по три трехорудийные башни главного калибра. Вес каждой башни – почти две тысячи тонн».
Цифр у мистера Резуна много, а что касается ссылки на документы – ни одной.
На странице 361 английский мистер заявляет:
«В Ленинграде и Кронштадте в начале сентября 1941 года было сосредоточено 2 линкора, 2 крейсера, 13 эсминцев, 12 сторожевых кораблей, 42 подводные лодки, 62 тральщика, 38 торпедных катеров, 60 катеров типа «МО», 3 бронекатера, не считая минных и сетевых заградителей, канонерских лодок, учебных и недостроенных кораблей, часть которых тоже могла вести огонь, в том числе и из очень мощных орудий».
И снова предлагает ему верить… на слово.
На 370-й странице мистер Резун делает совершенно необоснованный вывод:
«Жуков находился в Ленинграде меньше месяца: прибыл 13 сентября, убыл 6 октября. Появление Жукова в Ленинграде ничего не изменило и изменить не могло».
Адмирал Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецов опровергает заламаншского «исследователя» и свидетельствует, что положение Ленинграда было исключительно серьезным:
«Надо сказать, что вечерами и ночью Ставка работала в особняке неподалеку от подземного укрытия, днем же, когда воздушных тревог было мало, все разъезжались по своим кремлевским и наркоматовским кабинетам. В своем кабинете находился в тот день И. В. Сталин.
Когда я вошел, он был один и разговаривал с кем-то по телефону. Дождавшись конца разговора, я попытался доложить о положении на Балтийском флоте, но Сталин перебил меня:
– Известно ли вам, что в Ленинград вместо Ворошилова назначен Жуков?
Когда я ответил, что мне это неизвестно, он сказал, что только вчера состоялось такое решение и Г. К. Жуков, видимо, уже в Ленинграде. Походив по кабинету и, против обыкновения, присев на диван, который стоял у стены с окном, Сталин задал мне несколько вопросов. Его интересовало, какие корабли у нас на Балтике, где они сейчас стоят и участвуют ли в обороне Ленинграда. Я развернул морские карты с нанесенной на них обстановкой: между находившимися в наших руках островами Эзель, Даго и полуостровом Ханко на западе и островами Гогланд, Лавансари и другими в восточной части Финского залива все его водное пространство и оба берега были в руках противника. Я снова попытался завести разговор о положении на Балтийском море, но Сталин, подойдя к сухопутной карте, на которой линия фронта была обозначена у самого Ленинграда, перешел к вопросу, по которому я был так спешно вызван.
Сталин считал положение Ленинграда исключительно серьезным»[573].
Маршал Советского Союза А.М. Василевский тоже опровергает английского фальсификатора и сообщает, что именно энергичные и решительные действия Г.К. Жукова по руководству войсками Ленинградского фронта позволили остановить наступление немецкой группы армий «Север»:
«Командование войсками Ленинградского фронта, учтя опыт, полученный в предыдущих боях, в сентябре и октябре отказалось от равномерного распределения сил и средств по фронту и сосредоточило основные усилия на решающих направлениях, а именно на юго-западных и южных подступах к Ленинграду. Большое внимание оно уделило и инженерному оборудованию обороны города, особенно созданию прочной и глубоко эшелонированной обороны на танкоопасных направлениях, а также противотанковых районов, причем последние создавались так, чтобы они в состоянии были оказать максимальную помощь войскам фронта в решении общей задачи – защиты города.
…Боевые действия на южных подступах к Ленинграду, отмечавшиеся крайней степенью ожесточения, продолжались весь сентябрь. Огромные потери немецких войск в личном составе и технике, провал их попытки форсировать Неву и соединиться с финскими войсками на Карельском перешейке заставили фашистское командование отказаться от захвата Ленинграда штурмом.
…К концу сентября 1941 года фронт на подступах к Ленинграду как с юга, так и на Карельском перешейке и на реке Свирь стабилизировался»[574].
На 373-й странице мистер Резун пишет:
«Некоторые историки заявляют, что архивами они пользоваться не намерены, что героических рассказов Жукова им вполне достаточно».
А в книге «Ледокол» английский мистер заявляет, что он сам и относится к этим самым «историкам», которые не намерены пользоваться архивами:
«…но я совершенно сознательно почти не использую архивных материалов. У меня много материалов из германских военных архивов, но и их я практически не использую. Мой главный источник – открытые советские публикации»[575].