27 августа дивизия подтянулась к линии сторожевого охранения. «В пятом часу утра тульцы близко подошли к укрепленной позиции австрийцев, не подозревавших о готовящемся ударе. Настала решительная минута, и командир полка отдал приказание двинуться на штурм. Не открывая огня, в полной тишине тульцы бросились вперёд. Разбивая прикладами, малыми топорами, лопатами и расталкивая руками проволочные заграждения противника, атакующие в мгновение были в первой линии окопов, уничтожая не успевших прийти в себя австрийцев. Сметая всё на своем пути, в короткий промежуток времени тульцы решительным ударом овладели двумя линиями окопов и вели бой у костёла, врываясь в самый город. Порыв атаки был настолько силен, что противник почти не оказывал сопротивления, падая под штыковыми атаками штурмующих тульцев». Но, не имея резерва, раненый командир полка приказал закрепиться на захваченных позициях.
Придя в себя, австрийцы остановили продвижение тульцев и организовали контратаку. «Тщетно офицеры полка умоляли солдат продолжать держаться до открытия огня нашей артиллерии. Ослаб порыв атаки, погасла вера в помощь других и… тульцы начали отступать. Неся громадные потери, лишившись почти всех офицеров, оставляя раненых и убитых на поле боя, остатки 72‐го пехотного полка в числе лишь 600 из 2200 человек, пошедших в атаку, отошли в исходное положение».
Тяжело переживая случившееся, Шапошников признавался: «Я пишу воспоминания, а не историческое исследование, но со всей правотой должен отметить, что или нужно было взять руководство ночным боем в свои руки, или возложить его на Зандера[66], а самое главное — необходимо было с вечера поставить артиллерию на позицию, чтобы она могла своевременно, даже ночью, оказать содействие».
Когда на следующий день остатки 72‐го пехотного полка выдвинулись в город за ранеными, там уже рыскали австрийские мародеры, которые спешно убегали при виде наших солдат.
Через несколько дней бойцы дивизии на плечах отступающего противника всё же ворвались в Сандомир. Противник, опасаясь окружения, бросив орудия и склады продовольствия, спешно переправился на правый берег Вислы. В город возвратились остатки 72‐го пехотного полка. «Вперемешку с трупами русских лежали и убитые австрийцы. Больницы, костелы города были переполнены австрийскими и русскими ранеными. В поспешном бегстве австрийцы не только не оставили врачей и медицинского персонала, но даже реквизировали в аптеках города весь перевязочный материал. Для перевязки раненых были срочно отправлены все врачи 8‐й и 14‐й кавалерийских дивизий».
Сандомир был оккупирован австрийцами в течение двух с половиной недель. В день, когда русские вернули город, австрийцы захватили семнадцать стариков и увезли их с собой.
Английский военный агент в России Нокс записал в своём дневнике: «Я видел один эскадрон уральских казаков в Сандомире — это огромные, рыжебородые, дико глядящие люди, почти все с непромокаемой накидкой поверх их военного обмундирования. Я не удивляюсь, что австрийцы были в ужасе от них».
Александр III однажды припугнул молодого Вильгельма II, что наводнит Германию казаками. С тех пор страх перед ними уже никогда не покидал немцев и австрийцев.
Подводя итог боям за Сандомир, Шапошников записал: «Итак, проведена первая большая фронтовая операция, в которой мне пришлось принять участие, хотя и в малой должности, но в довольно сложной обстановке.
Описал я её подробно потому, что историки Первой мировой войны отнеслись чрезвычайно небрежно к изучению архивов. Может быть, мой труд немного их пополнит».
Заканчивая описание Галицийской битвы Шапошников добавил, что хотя обстановка для 14‐й кавалерийской дивизии была тяжела «…но зато за свою работу офицерский, унтер-офицерский и рядовой состав получил немало наград. Что же касается меня, то я получил ордена Владимира 1‐й степени, Анны 4‐й и 3‐й степеней и Станислава с мечами и бантами».
И ещё: «Относительно знания войны — я как-то почувствовал себя крепче на ногах, появилась уверенность в действиях, о чём раньше знал только теоретически, выработались навыки оперативной штабной работы. Говоря по-кавалерийски, я почувствовал себя крепко сидящим в седле!»
Галицийская битва стоит в ряду крупнейших сражений Первой мировой войны, в результате которой русские войска заняли почти всю восточную Галицию[67], почти всю Буковину[68] и осадили Перемышль[69].
Победу русской армии в Галицийской битве объективные историки считают значительней, чем немецкой в Восточной Пруссии.
Автор книги «Августовские пушки» Барбара Такман пишет, что в Галицийской битве русские «нанесли поражение австро-венгерской армии, особенно её офицерскому корпусу, от которого она никогда уже не оправилась»[70].
Особенно важно отметить, что Галицийская битва отвлекла значительную часть германских сил, что позволило англо-французским войскам нанести контрудар в районе Парижа и в Марнском сражении отбросить германские армии к реке Эн.
