К СССР отошла северная часть Карельского перешейка с городами Выборг и Сортава. Таким образом, граница была отодвинута от Ленинграда на сто пятьдесят километров. Ладожское озеро оказалось полностью в границах СССР. Во время Великой Отечественной войны это дало возможность создать знаменитую Дорогу жизни и удержать город. Кроме того, советской России был передан полуостровов Рыбачий, что в свою очередь обезопасило Мурманск, который тоже не был захвачен немцами.
Советский Союз получил в аренду часть полуострова Ханко (Гангут) сроком на тридцать лет для создания на нём военно-морской базы.
Московский договор частично повторил приобретения, полученные Российской империей по Ништадтскому миру 1721 года.
Предложения о новых границах готовила группа под руководством Б.М. Шапошникова.
После окончания советско-финляндской войны произошли изменения в военном руководстве страны. Наркомом обороны вместо Ворошилова был назначен С.К. Тимошенко. На должность начальника Генерального штаба генерал армии К.А. Мерецков.
Кирилл Афанасьевич вспоминал тот памятный день: «После заседания, как и раньше в таких случаях, ужинали на квартире И.В. Сталина. Там вновь обсуждали военные вопросы. Вдруг Сталин сказал:
— Нам нужен сейчас более молодой начальник Генерального штаба с неплохим здоровьем. Товарищ Шапошников стал частенько прихварывать. Кроме того, возникла необходимость использовать его на другой работе. Идёт большое строительство укрепленных районов. Мы могли бы сделать Бориса Михайловича заместителем наркома по их сооружению. Как вы думаете, товарищи, кого можно назначить на пост начальника Генерального штаба? Жду ваших рекомендаций.
Неожиданно для меня присутствующие стали называть мою фамилию, мотивируя это тем, что я имею специальную подготовку, участвовал в боях, был командующим округами и уже работал в Генеральном штабе. И.В. Сталин спросил мое мнение. Я стал категорически отказываться, ссылаясь на то, что работа эта сверхтяжелая, а опыта у меня для такой работы ещё недостаточно.
— Вот что, — сказал Сталин, — мы с вами условимся так. Вы приступайте сейчас, немедленно к работе, а как только подберём другую кандидатуру, заменим вас. Обижать вас не станем, вы получите соответствующее назначение».
И действительно. Не прошло и года как «просьба» К.А. Мерецкова была удовлетворена. А на пост начальника Генштаба был назначен Г.К. Жуков.
Василевский со слов Шапошникова позже рассказывал, что Сталин специально пригласил Бориса Михайловича для разговора. «После советско-финляндского вооруженного конфликта мы переместили Ворошилова и назначили наркомом Тимошенко. Относительно Финляндии вы оказались правы: обстоятельства сложились так, как предполагали вы. Но это знаем только мы. Между тем всем понятно, что нарком и начальник Генштаба трудятся сообща и вместе руководят Вооруженными силами… Нас не поймут, если мы при перемещении ограничимся одним народным комиссаром. Кроме того, мир должен знать, что уроки конфликта с Финляндией полностью учтены. Это важно для того, чтобы произвести на наших врагов должное впечатление и охладить горячие головы империалистов. Официальная перестановка в руководстве как раз и преследует эту цель.
— А каково ваше мнение? — спросил Сталин.
Исключительно дисциплинированный человек, Борис Михайлович ответил, что он готов служить на любом посту, куда его назначат».
Василевский говорил, что для работников Генштаба причина перевода Б.М. Шапошникова на другую должность осталась непонятной. «Не скрою, мы очень сожалели об этом. Каждый из нас отлично сознавал, какой весомый багаж ценных знаний, особенно в области оперативного искусства, и какой богатейший опыт штабной службы приобрели мы, работая с Борисом Михайловичем и повседневно учась у него».
И добавлял: «Занимаясь разработкой военной теории, он неустанно стремился довести до широких кругов командного состава последние достижения военной науки. Будучи начальником Генштаба, он регулярно выступал с докладами на курсах усовершенствования командного состава, при разборах войсковых маневров, учений и всюду на конкретных примерах умело наставлял высший командный состав в теории штабной службы, прививал культуру руководства. В его итоговых разборах военных игр, полевых поездках, войсковых учениях и маневрах всегда и всеми чувствовалась меткость его наблюдений. Он детально разбирал действия «воюющих сторон», четко формулировал выводы, которые следовало сделать для дальнейшего повышения боеготовности войск, оперативной подготовки командного состава и штабов».
