— А мне одиннадцать! Или двенадцать, — на секунду Тоня задумалась, — Двенадцать, да.
— Это как же, ты не помнишь? А день рождения у тебя когда?
— В День Пионера!
— Девятнадцатого мая… Точно! Голова дурная, у меня на такую дату даже есть кое-что.
Николай поспешно удалился, девочки проследовали за ним.
Комната. Определённо принадлежала девушке. Широкий стол для учёбы. Над ним больше десятка различных рисунков, в них выдерживалась перспектива и даже анатомия. Доброкачественно сделанный стул с мягкой спинкой, небольшая кровать над которой красовался постер какой-то зарубежной труппы в венецианских нарядах, стены пастельно синего цвета, а в шкафу сидела пара кукол, с волосами-пучками и стеклянными широкими глазами. На полочке в углу стояла яркая, но в то же время непримечательная коробочка. Николай полез в шкаф с зеркалом, достал оттуда комплект одежды.
— Это что? — спросила Тоня.
— Как же, наряд примерной пионерки!
— Ну, если так. Просто немного странно выглядит.
— В детстве моей внучки такое носили, только потом уже сменили на менее строгий вариант. Ты померь, тут и зеркало есть. А мы пойдём пока, да, Оля?
— Эм, ладно. Тоня, не теряй нас, мы буквально за стенкой.
— Агась.
Оля на мгновение обернулась и скрылась за дверным косяком. Вновь кухня.
— Пойду чай Тоне отнесу, пока не остыл.
— Постой, не тревожь её пока, — Николай был настойчив в своей просьбе.
Оля немного смутилась, села обратно: — Что-то случилось?
— Пусть она немного отвлечётся. Ей там определённо весело. Лучше ответь, вы кто такие? — сам он чуть нахмурился.
— Ну, мы. Вы меня пугаете.
— Ох, не стоит. Я так, устал немного, оттого таким. Грозным. Выгляжу.
— Устал? — Оля чуть вжалась в стул.
— Да. Сама видишь, что вокруг. Всё же, зачем вам с собой винтовка, да и старьё такое? Вы одни совсем? — он кивнул в сторону коридора, где лежала «Света», облокоченная на стену.
— Да, одни, а винтовка чтобы защищаться от… Защищаться в общем.
— А ты способна кого-то защитить? — сказал он без издёвки, но очень серьёзно.
Оля опустила голову: — Не знаю.
— Ну-ну, не опускай нос. Это так, привычка, — Николай стал вдруг мягче и сам разнервничался.
— А вы защищали?
— Я? Ох, и не раз. Конечно, думал порой, какой в этом был смысл, раз всё так обернулось, а сейчас… Мы же ничего не знаем наперёд, лишь делаем то, что от нас зависит, значит, был этот смысл. Точно был. Ты не думай, что главное — это уметь винтовку держать, хотя и это важно. Главное — быть готовым её использовать, — он улыбнулся, — Кто ваши родители?
— Без понятия. Ничего такого не помним. Даже не знаю, когда война началась.
— Не помните, значит. Как же, ни семьи, ни школы, ни родного дома? Вас по фамилии как? — Николай с тревогой оглядывал её.
— Не знаю, да мы и не родные, — Оля вдруг схватилась за правое плечо.
— Что с тобой? Сними-ка рубашку.
— Зачем?
— Сними говорю.
Оля послушалась, оставшись в пропитавшаяся потом майке. Синяк на правой руке был размером с две её ладони.
— Ох-хох, — Николай уж попытался встать, как поплохело. Оля хотела помочь, но он только отмахнулся.
— Тьфу! Сколько ты так ходишь? — он принялся рыться в шкафах.
— Неделю или больше.
— Это гематома от растяжения или ушиба сильного, я же даже не доктор, — он достал большую аптечку и раскрыл её, — У вас самих такая есть?
— Есть.
— Как можно было так ушиб запустить? — он достал какую-то мазь и толстым слоем нанёс на бинт.
— Думала, само пройдёт. А что это такое?
— Само пройдёт у них. Само пройдёт! Вот же дети. Само пройдёт. Знал я одного парня, на года три младше меня был. Само оно пройдёт! Не хотел кишки лечить, по итогу от боли скрючился во время драки, ему голову проломили, потом в коме месяца три лежал. Руку давай. Надеюсь, поможет, — Николай покраснел от негодования.
Он необычайно ловко и очень плотно бинтовал руку. Всё больше обливался потом, даже вена на виске вспухала.
— Пожалуйста, не напрягайтесь так, вам же плохо станет.
— Молчи, а то ещё Тоня прибежит.
Оля послушно отвернулась и замолкла. Он еле слышно шептал что-то некультурное себе под нос, вдруг чуть ослабил бинт и сделал аккуратный узел.
— Вот, хорошо. Ничего тяжёлого не таскай дня два, — он вновь достал из ниоткуда тряпку, сильно зажмурился и принялся вытирать пот.
— С… Спасибо. Что это за мазь?
— Полезная. Ты что делала, что у тебя такое с рукой произошло?
— Много чего. Дверь выбивала, ящики ломала, рычаги тягала, канистры таскала. Растянула, наверное, — Оля уж хотела продолжить, как в коридоре появился странный пушистый житель.
— А, Кишка (ударение на «и»), ты. Проснулся, комок шерсти?
На кухню вальяжно заходил достаточно худой дворовой кот, правое ухо порвано, а сам он чуть прихрамывал на левую переднюю лапу. Самый простой дворовой кот, чёрно-серенький и полосатый.
— Кишка? — Оля в лёгком восторге смотрела на кота.
