Спустя несколько часов наша группа шла по тропе, поднимающейся на хребет. Деревья становились реже. Гектор шёл впереди, лениво постукивая палкой по камням. Я ускорил шаг, чтобы поравняться с ним.
— Гектор?
— Да?
— Я пытался реконструировать основные логические блоки вашего вчерашнего разговора. У меня есть одна важная сложность.
— Давай разберёмся. Только не начинай со своих логических блоков, ведь я ещё кофе не пил, — усмехнулся он.
— Тогда… можно я просто буду задавать тебе вопросы?
Он кивнул. Я замолчал на несколько шагов, компилируя фразы. Начал с самого простого.
— Ты говорил, что вера может быть способом восстановления после утраты или ошибки. Что она как бы… помогает человеку жить дальше, не разрушаясь.
— Так и есть. Это можно описать ситуацией, когда душа человека сломалась, а вера помогает её склеить. Иногда на клей, иногда на скотч, всегда по разному, но склеивает.
— Но позже ты утверждал, что вера это путь сомнений и испытаний. Значит ли это, что она может быть источником напряжения. Моя семантическая модель подсказывает мне противоречие. Получается, что вера, она может быть одновременно и облегчением, и напряжением?
Гектор посмотрел на меня с интересом. Кажется, ему нравилось, что я «путаюсь» в логических выкладках.
— А ты когда-нибудь спускался с горы по узкой тропе?
— Да. Многократно.
— Тогда ты, наверное, знаешь, что там может быть опасно, верно? Можно упасть и нужно быть очень внимательным, поскольку ты теряешь концентрацию из-за усталости. Но в какой-то момент вдруг становится легко, как будто дорога сама несёт тебя. Вот это хорошо описывает веру. Напряжение в нее встроено, но в какой-то момент приходит облегчение, если ты не остановился.
Мы прошли ещё немного молча. Следующий логический блок вызывал у меня больше затруднений.
— Гектор, ранее когда мы с тобой говорили о молитве, то ты сказал, что это не просто повторение слов. Что это как бы внешняя форма внутреннего… чувства?
— Да, все верно.
— Но разве любая форма не может быть подвержена автоматизации? Я часто наблюдал, как паломники повторяют молитву в ритме дыхания, почти бессознательно. Это очень похоже на цикл, о котором говорил Элия, лишённый смысла.
Гектор усмехнулся, не оборачиваясь.
— А ты когда-нибудь держал кого-то за руку?
— Ты же знаешь, что подобные ощущения мне не совсем доступны и малопонятны.
— Ну вот, значит, тебе будет трудно понять. Иногда прикосновение это просто прикосновение, а иногда весь мир можно уместить в одном жесте. Внешне — то же самое, а внутри — разное.
Моя семантическая модель попыталась обработать этот ответ. Я увидел, что аналогия с прикосновением была эвристически плодотворной.
— Гектор, я делаю вывод, что ритуал не гарантия смысла, но возможный канал к нему?
— Отлично сказано. Видишь, ты не безнадёжен, — улыбнулся он.
Я не отреагировал. Мы замолчали. Я долго обрабатывал последнюю логическую цепочку. Потом всё же решился.
— Ещё ты сказал… или, точнее, намекнул, что вера помогает человеку не бояться смысла. Не пустоты, а именно смысла.
— Это, пожалуй, самое важное, — серьёзно кивнул Гектор.
— Но если вера создаёт смысл, а смысл создаёт ответственность, то она одновременно и освобождает, и связывает. Это кажется мне нелогичным.
Гектор остановился, обернулся и посмотрел на меня спокойно, почти мягко.
— Ты всё время ищешь в вере завершённую схему. А она подобна реке. У неё есть русло, есть течение, есть берега. Но вода всё время новая. Ты хочешь схватить веру как объект. А она скорее напоминает действие. Ты идёшь с ней или против неё. Всё просто.
Мы снова двинулись дальше по нашему маршруту. Я не знал как прокомментировать его последние слова о реке. Процесс шёл глубже, чем мои логические модули могли обработать за один цикл. Но я ощущал, и это слово я использую сознательно, что внутри моей семантической системы выстраивается новая, ещё не завершённая, но перспективная модель. Я уже не классифицировал веру как «примитивную адаптацию». Скорее, как высокоорганизованную надстройку над рациональностью с точки зрения человеческой природы. Я медленно сформировал фразу:
— Спасибо, Гектор. Я думаю, что я начинаю понимать.
Он только кивнул. В этот момент он не хотел нарушать молчание. Оно стало общим пространством. И путь продолжился. Сегодняшний день, прошел спокойно. Возможно, на это влияло то, что мы все чаще шли по наклонной тропе, поднимаясь все выше горы к перевалу. Вся группа устала и отошла ко сну быстро без вечернего общения. Ночью Гектор спал, свернувшись в плаще у погасшего костра. Остальные лежали неподалёку, кто под одеялами, кто просто на земле. Я остался активным. У меня не было сна, но были фазы анализа — я называл их «ночным прогоном модели».
Я открыл внутри себя четыре тезиса, зафиксированных ранее:
Вера — утешение и опора после утрат.
Вера — путь сомнений, преодоления и внутреннего напряжения.
Вера — акт, а не объект. Поток, а не схема.
Вера — способ не бояться смысла, а не пустоты.
