В первые минуты после взлёта в кабине «Пронырливого Лиса», как всегда, было жарко. Оба пилота, облачённые согласно служебной инструкции в защитные скафандры, сейчас усиленно вытирали пот со лба, мысленно проклиная, на чём свет стоит, старые радиаторы, давно уже не справлявшиеся с отведением тепла при работе маршевых двигателей. Если в полёте мощности охлаждения ещё хватало, то взлёт и посадка приносили значительные неудобства. Однажды Дик оставил на пульте недопитую гермокружку с кофе, так тот испарился почти полностью (крышка оказалась не слишком-то герметичной, не верьте рекламе в федеральных сетях), о нормальном самочувствии пилотов при такой температуре в кабине и говорить не приходилось. И это при том, что шлемы они не надевали, злостно нарушая один из пунктов пресловутой инструкции. Не то могли бы, как метко выразился Дик, и мозги выкипеть.
Пилоты сидели в глубоких амортизирующих креслах, позволяющих в теории выдержать ускорение в двадцать «же», впрочем, сейчас о подобных испытаниях речь вовсе не шла – вполне себе терпимые четыре, что было обусловлено исключительно экономичным режимом работы двигателей. Можно было взлететь ещё более «мягко», но активного вещества уйдёт больше. Уж что-что, а считать расходы пилоты транспортных кораблей учились едва ли не быстрее, чем управлять кораблём. Не сбережёшь драгоценное топливо – весь рейс можешь сделать себе в убыток, с этой нехитрой мудростью их знакомила сама жизнь.
– Расчетная орбита, – коротко произнёс Стас, бросив взгляд на приборы.
– Есть орбита, – отозвался Дик. Он быстро внёс несколько мелких корректировок в уже проложенный курс, коснувшись пальцами двух пультов на подлокотниках. – Начинаю разгон.
– Отлично, – капитан позволил себе мучительную улыбку на залитом потом лице. – До точки перехода пятнадцать часов. Объявляю отбой. Теперь можно в душ и выспаться.
Дик кивнул и тоже улыбнулся. Формальность она такая – капитан на корабле Стас, он же отвечает за всё и всегда, в то время как Дик – второй пилот и, по совместительству, старший помощник. И не смотря на то, что корабль взят ими в кредит на общих паях, и доходы с рейсов делят всегда поровну, официально свою подпись на контрактах ставит Стас. Так напарники договорились, ещё когда только вписывались в этот непростой бизнес. И не потому, что Стас, он же Станислав Край, на десять лет старше Дика, и даже не в силу опыта или репутации, ведь Ричард Эммер – гораздо более известная среди пилотов личность, пусть его слава и «нестандартная», как говорится, «не лучшей пробы». Решение было принято сообразно характерам партнеров – вести дела с клиентами всегда должен капитан, и спокойный, ровный нрав Стаса был гораздо более к месту, чем порывистость и нетерпеливость Дика. Они летали вместе уже третий год, и ни разу не пожалели об этом решении.
– Капитан сказал отбой, наливаем по второй, – привычно рассмеялся Дик, принявшись возиться с магнитными замками на кресле.
– Не смешно, – Стас уже успел освободить ноги и подняться. – Если соскучился по «крови скайра», я выпишу для тебя пару бутылок с этой клоаки в счёт премиальных.
– Упаси меня космос, – напарник изобразил на лице ужас, но тут же прыснул от смеха. – Если я ещё раз вздумаю это выпить, то начну ползать, как муравей. Ну, или кем там были треклятые скайры.
– По строению они скорее напоминали пчёл. По крайней мере, так полагают ксенологи. В общественном же смысле у них с равной вероятностью мог быть как улей, так и развитая демократия с избирательным правом. Или же авторитаризм с пчелиным лицом. Или… – Стас задумался. – В общем, никто толком ничего не знает.
– Как и всегда, – согласился Дик. – Никогда никто ничего не знает. И всё же, кое-что мне точно известно – первым в душ иду я!
