Хозяин усердно и неустанно хлопотал, чтобы к нему на огонек заглядывали почаще. Днем заходили выпить холодного кваску или отведать горячих наваристых щей, выгодно продавшие свой товар, суетливые и щедрые купцы. Иногда и рюмочку-другую опрокинуть. Благо рынок городской находился рядом.
Маменьки с детками да с няньками приходили полакомиться чужеземными сладостями. Почти каждый вечер устраивался концерт. Здесь пела любовные романсы местная знаменитость, пышногрудая, ослепительно раскрашенная блондинка. Танцевали варьете молоденькие, одна краше другой, девочки.
Хозяин, как умел, изо всех сил приманивал клиентов. Постоянно подавался свежий, холодный квас, сделанный по особому, только ему известному, рецепту. Чай был отменный, завезенный специально с далеких заморских стран. Вино, наливка и другие горячительные напитки только наилучшего качества.
Голь перекатная, что на последний грошик могла упиться и тут же у порога уснуть в обнимку с обшарпанной шапчонкой, доступу в помещение не имела. У широких, гостеприимно распахнутых дверей, всегда дебелый охранник, детина с кулаками, что кувалды.
Владелец так бойко и умело вел свое дело, что в заведении всегда было полным-полно народу. Хотя очень часто на людях скулил, клялся-божился, что несет сплошной убыток и что только по слабости характера тянет дальше это, крайне невыгодное для него занятие.
Марта, не посмев уйти из города сразу, поселилась в одной, из любезно предоставленных учтивым хозяином, уютной комнатке. Деньги на первое время у нее имелись. Решила немного осмотреться, а там видно будет, куда пойти, куда податься.
Сидела за столиком, на всякий случай, подальше от окон, неспешно наслаждаясь душистым чаем, искоса поглядывая на посетителей. Недалеко двое мужчин, с удовольствием хлебали рыбный ароматный супчик, запивая небольшими порциями водочки.
Скуластый, с редкой бородкой из темных жиденьких волос, все время бросал многозначительные взгляды в сторону одинокой Марты. Она отводила глаза, будто не замечая его игривых подмигиваний. С ним громко договаривался о чем-то рыжий, с широким окладом бороды, подсадистый мужик. Рядом чернобровый, широкоплечий, довольно привлекательный молодой человек сидел один, ел, молча, быстро, не оглядываясь по сторонам.
За соседним столиком молодые барыньки угощали сладостями своих шаловливых детей, оживленно переговариваясь между собой. Возле окна двое около неизменного самовара. Словно два брата, оба тучные, с облезшими красными макушками, с опухшими после тяжелого похмелья глазами. Они шумно потягивали горячий чай с блюдечек, лениво обсуждая вчерашний концерт.
Вертлявый, белобрысый официант, услужливо поставил перед ними на широком блюде очередную порцию еще горячих пирожков. На полусогнутых ногах, слегка наклонившись вперед, небрежно смахнув кончиками тонких пальцев соринку с белоснежной салфетки у себя на локте, терпеливо ожидал следующих распоряжений, искоса оглядывая зал.
Вечерело. Озорные солнечные зайчики напоследок скользнули по блестящим самоварам, заиграли в хрустале рюмок, веселыми бликами расцветили стекла.
На что обиженный официант ответил, что посетители здесь не выпивохи какие-нибудь, что ухом землю достают у порога заведения, и что вечером в гостях у них будет гость чужеземный.
***
Слух молниеносный уже пронесся по всему городу, сегодня необыкновенный, сладкоголосый артист будет петь. Друг за другом, неторопливо важно и обстоятельно чинно собирались недоверчивые гости, себя показать, и на других поглазеть. Постепенно собралось народу прилично. Почти все столики были заняты. Многие пришли с женами.
Шумно переговариваясь, не спеша пили чай, громко и чинно прихлебывая ароматный напиток с блюдца, терпеливо ждали обещанного.
На некоторых столиках высились распочатые бутылки вина. Немногие позволили себе начать вечер с рюмочки. Все это будет потом, ближе к полуночи: и песни горластые, и пляски неуемные.
Наконец долгожданное действие началось. Тяжелый занавес, вздрогнув испуганно, застыл и поплыл, разбивая надвое небольшую сцену. Раздались жиденькие хлопки.
Заиграла веселая музыка. На сцену выпорхнули яркими, пестрыми бабочками вечно юные особы в коротеньких пышных платьицах, в светлых ажурных штанишках. Старательно отпрыгав номер, ускакали под громыхающую мелодию за занавес.
Застыла напряженная тишина. Вышел седенький, сухонький старичок благообразного вида с гитарой в руках. Присел на краешек стула. Бородка клинышком, словно пучок волос приклеился, глаза хитрющие. Шустрые пальцы, как бы нехотя, ударили по струнам. Замер на мгновение, склонившись над инструментом, прислушиваясь к чистому звуку.
