Марта полностью

― Ближе к природе. На досуге люблю беседовать с травкой, жучками разными. Для души и сердца истинный праздник делаю. Природа, она зовет к себе всякого творческого человека.

― Куда? – сделала огромные глаза.

― Туда? – махнул неопределенно рукой.

― И я с вами, – задергалась задом торчащим.

― Куда? – испуганно екнуло в груди.

― Туда! – умоляюще.

― Ни за что! – Твердо, уже нетерпеливо. – Если вы не против, я продолжу свои прогулки в одиночестве. Мне еще многое успеть надо. – Уткнулся в землю носом, ковыряясь в траве.

― Вы здесь с моим мальчиком распеваетесь. – Оглянулась на кого-то. – У него, хочу сказать вам тоже такой голос, такой голос. – Закатив томно глаза. – Особенно утром. Хотите я вас познакомлю.

― Нет, нет, что вы, – замотал отчаянно головой, – это может помешать моему творческому отдохновению! Вы же понимаете, что вы тут, а я целиком там, – махнул головой в небо, – и на этом месте, конечно, не может быть меня, то есть нет, я есть но не такой какой, неоткрытый для душевной беседы. – Оглянулся поспешно – никого рядом не увидел, и от сердца отлегло, с хозяйкой явно что-то не так. Надо быстрее расставаться, а то снова в какую-то историю вляпаться можно.

― Да, – огорчилась хозяйка. – Я знаю, одушевленный человек любит одиночество. Признаться хочу, своим приходом не хотела потревожить ваше чистое уединение.

Вцепилась взглядом, умоляюще,

― Можно я вас угощу обедом. У меня такое дивное вино есть, вы еще такого ни у кого не пробовали. Пожалуйста!

― Сейчас хочу с этим вашим… юным приятелем уединиться? Много сказать надо друг другу, так сказать, обмен опытом по певческой линии…

― Правда! – обрадовалась женщина. – Вы тут ползайте, мешать не буду. Хочу заметить, что мальчик мой, может, с первого взгляда и неприметный, но уверяю вас, что для меня, особенно для искусства, он имеет большое значение! Он так изумительно поет!

Вскочила живо, поправила свои юбки,

― Я сейчас, только прикажу стол накрыть и принесу вам покрывало. Не гоже на сырой земле такой знаменитости возлежать впустую. Все-таки у меня в гостях. Это в высшей степени неприлично для меня, как для хозяйки. Я сию минуту, – суетилась женщина. – Одна нога там, другая здесь.

Прожогом бросилась к дому, на ходу проговаривая.

― Радость то какая! Такой гость в гостях!

Трофим поднялся, отряхнулся, осторожно осмотрел все вокруг, кажется, пронесло и на этот раз. Фу! Надо же так влететь.

Конечно, никакого паренька рядом и в помине не было. Ну да, он же незаметный, значит, невидимый для нормального глаза. Надо сматываться быстрее, мало ли что может произойти дальше. Кисло рассматриваясь вокруг и понимая, что совсем стало темно и никаких петухов уже не видно.

Казнил себя словами за утреннее обещание той старухе. Сейчас был бы с Мартой, пили бы чай и вели приятную беседу. В сумерках нашел свой мешок, закинул за плечи и вышел на дорогу. Что дальше делать, не представлял, может не идти. Сердцем понимал, что с покойниками шутки плохи.

Может денег наскрести да отнести, да, где взять хоть какую-то сумму? Вдруг ему показалось, что за спиной кто-то кряхтит. Что за наваждение! Бросил с испугу котомку под ноги. Там, в самом деле, кто-то шевелился. Боязливо раскрыл ее и увидел петуха, который донимал его в саду своим наглым присутствием. Бесцеремонно вывалил его из мешка.

Вот, паскуда! Нет! Надо же такому подлому родиться! Злодей! Изверг! Издеватель! Мало натерпелся от него там, в саду, так он и здесь решил достать.

Петух, словно слепой, таращился вокруг, вертел тощей шеей. Казалось, он не замечает Трофима. Парень на цыпочках отошел подальше. Точно, стерва, каких еще мир не видывал, сейчас был тих и смирен.

Быстро зашагал в город, еще долго оглядываясь, ожидая сзади подлого удара. Удивительно, но петух оставался на прежнем месте. И тут до него дошло, что птица ему может сгодиться, так его же можно на кладбище отнести. Пусть там с этой барышней трухлявой разбирается!

Во-первых, это будет ночью и, может, она не очень оскорбится на такой худой подарок, во-вторых, надо признаться, лучшего она и не заслужила. Трофим вернулся, торопливо засунул петуха обратно в котомку и уже, довольный, направился на погост.

Нашел свежую могилу, уселся рядом на лавочку, вытянув уставшие ноги. Главное теперь, чтобы петух не вопил и не сбежал. Проверил котомку, все было в порядке. Вначале мурлыкал что-то себе под нос, закрыв глаза, поглаживая птицу. Потихоньку им начала овладевать какая-то неугомонная тоска. Оглядываясь беспокойно по сторонам, пока ничего тревожного не замечал.

В темной прохладе притихшего вечера робко зажглись первые звездочки. Луна пытается выглянуть из-за рыхлых облаков. Светлячков мерцание слепое остро прожигает темноту. Вот уже и ночь своим презренным взглядом оглядывает кладбище, пустое, безразличное.

― У-у-ух-ух, – прокричал жутко филин где-то в мрачных зарослях.

Рассыпавшись далеким эхом, растворился этот крик в тиши глухой. То, испаряясь, то снова зрея, в сумерках густых бродит тишина, сторожко, что дикая кошка, невозмутима и строга. Ломок шаг ее, неровно дыхание.