Собственная же ее жизнь сдавалась ей пустою, мелкою, не интересной. Вот и сейчас чувствовала себя крайне неловко. Девушке казалось, что он, как всегда, недоволен ее поведением и все ждала обычных упреков. Да и что скрывать, говорить им было совершенно не о чем. Растерянно оглянулась вокруг. Жутко захотелось провалиться сквозь землю.
Вдохнула терпкий аромат цветов, вспомнила свой кошмарный сон и ее пронзила такая жалость к себе, такая обида нахлынула вдруг, сразу, что сами по себе закапали слезы, крупные, частые. Подняла глаза заплаканные.
Его взгляд, на удивление тихий, задумчивый, как бы спрашивал,
Май, движимый какой-то непонятной мыслью, неожиданно для себя в один миг соорудил качели и бережно усадил на них дорогую гостью. Близко-близко почувствовал, как бьется в ней, пульсирует живая, незнакомая ему жизнь. Бесцеремонно забрал свой букет, попросил держаться покрепче и стал осторожно раскачивать.
Девушка понемногу успокоилась, утихли слезы, и постепенно маковым цветом зарделось налитое личико. Пышной косой ветерок играет. Мягкие завитки волос на шее и на лбу взлохматились. Губы влажные приоткрылись в улыбке задорной. Трепетных ресниц длинная тень на полщеки.
И вот она, забыв обо всем, вся отдалась блаженству полета, и сразу стала похожей на удивительную птицу, стремящуюся взмыть в небо. Ласково оглаживает ветер щеки девичьи, что полыхают, ровно жар, заботливо охлаждая их пыл.
Пламенеет и дробится в глазах восторженных блеск влажный. О, радость, неистощимая, непостижимая! Лучом стремительным ты рвешься ввысь, но, едва коснувшись высоты заветной, тут же летишь обратно. И вновь так жадно тянешься в синюю бездну, к солнцу!
Но судьбы немилосердный жребий, твой луч упорный преломляя, свергает с высоты безжалостно. И снова ты стремишься в небо, что плещется над облаками, дразня отрадой. О, счастье, может рядом ты?
Не подавляя уже себя, стал смотреть на нее изумленно, жадно, будто измученный жаждою лесной зверь, что, наконец, встречает на своем пути живой источник, припадает к ключевой воде и пьет, захлебываясь большими, ненасытными глотками.
Она – прекрасна! Она – обворожительна! Какие дивные глаза! Огромные, раскрытые, они светились сейчас неведомыми ему доселе волнительными искорками. Они блестели, переливаясь, полнились живою, неисчерпаемою радостью, оттеняя воодушевление зардевшегося лица.
В этой легкой улыбке, в мягких линиях не целованных губ сквозило такое обольстительное очарование! Каждое, едва заметное движение ее темных, вразлет бровей так больно и так сладко отзывалось в его груди.
Она пленила его, и он подчинился неотразимому обаянию, растворившись в чудном мгновении, не в силах отвести восхищенных глаз. Май уже ни о чем не думал. Он наслаждался девичьей красотой. Он пил ее, жарко, истово, ощущая, как по капле медленно стекается в его грудь что-то новое, волнующее, доселе неизведанное. Чувство это стало пробирать его все сильнее и сильнее, все глубже и глубже проникая в нутро мучительной болью, что сладко одолевала каждый завиток его жил, неумолимо опутывая все его тело влечением и безволием. – Что со мною? – Шептал подавленный, а томительная волна желания закипала в нем.
Хима, как бы почувствовав это нескромное стремление, неожиданно махнула головой. Качели остановились. Она осторожно соскочила, взяла бережно свой букет из его рук,подняла лучистые глаза. – Благодарю вас, – прошептала чуть слышно.
В своей простенькой манере держаться была так мила и так прелестна, что поневоле закрыл глаза. Он готов был прямо сейчас упасть перед нею, пылинкой распорошиться у ее ног.
И ушла, вмиг погрустневшая.
А он вдруг понял, что не может так просто расстаться с нею. Хочет видеть ее, глядеть на нее долго-долго. Только смотреть, только любоваться, без слов, без мыслей, без движений. Какая-то нетерпимая, искалеченная биением его сердца, дрожь овладела им.
В один момент, вдруг, вот так нагло, без объяснений и без предупреждения, кто-то бесцеремонно захватывает всего тебя целиком и полностью, грызет необъяснимой тревогой твою грудь, заставляет думать о себе.
Истома и огорчающее беспокойство охватили его; видеть ее, видеть, хотя бы еще мгновение, хоть бы один короткий миг. Оглянулся, терзаемый мучительной, безрассудной надеждой.
Робкая, печальная улыбка ее промелькнула на прощание и угасла. Безмолвное, таинственное движение девичьих уст, что отозвалось в его груди такою щемящею тоскою, что сердце съежилось, словно от удара; так странно застыло оно онемелое, с плотью онемевшей слившись, и обида злая пленила его. Он понял, эта встреча, оборванная его внезапным наваждением, навеки отняла покой.
Как сладок трепет пленительных губ, что несмело так нежности просят!
Я ее не люблю, не люблю, в том уверен! Глупый бред моей мысли случайной, но зачем же с надеждою тайной ей сегодня вдогонку гляжу?
К чему мимолетные встречи! Что мне в них, простодушных речах робкой девушки?
