Что в задумчиво – грустных глазах так пленит и тревожит меня? Отчего трепещу я невольно, если взгляд несмелый ловлю? Почему же на легкий румянец я смотрю с непонятною злостью и спешу наглядеться на гостью и не могу…
Ведь, не люблю же ее, не люблю!
К чему нынче встречи? Как дикий зверь, попавший в сети коварные, я мучаюсь напрасно. Даже, если любовь? Даже, если люблю, страсть безумную надо сдержать.
Как тяжело любить такой любовью! Знать, что она жена только другого, твоей не будет никогда! Надо смириться, я дал слово жениться на дочери царя лесного. Мы с Химой разные и жизни разные у нас. Я дух лесной в подобье человечьем. И пробудить во мне любовь простая женщина не может.
Увы! Она меня с ума свела, и как бы я ее не сторонился, любовь во мне бурлит, она жива. Разумные доводы здесь бесполезны, от встреч желанных не уйти. Грустные звездочки глаз ее тихих зовут и манят за собой.
Дай мне силы, царь лесной! Не осуди! Боюсь я впасть в твою немилость.
Как мы опасаемся того, чего не знаем! Всячески стараемся избегать ловушек, расставленных хитрою судьбою, и все же так легко попадаемся в них!
***
Елкой овладел страх за свое будущее. Неугомонные мысли тяготили сознание, не давая продыху ни днем, ни ночью. А временами ей казалось, что будущего уже не будет, счастливая жизнь ее закончена, она достигла той мучительной грани, когда уже дальше для нее пути нет. Рассудок бессилен был чем-то помочь. Отцу боялась признаться в своих запретных чувствах. Он так оберегал ее от этой доли и не смог.
Осознание своей беспомощности было для нее даже приятным, давало некое отрадное отдохновение терзавшим ее чувствам. Собственное бессилие и нежило девушку, усыпляя ее тоску, и укачивало в сладком и тихом кружении грез, ибо в своих раздумьях она растворялась, переставала существовать. Значит, высвобождалась из-под их гнета и печально смотрела на себя, будто издали. Седою, тонкой паутинкой тихая печаль опутала душу.
Ей было жаль, что встреча их с незнакомцем – это уже истекшее событие. И что случилась она не так, как представляла себе, как надеялась и как мечтала. Глаза ее, напоенные грустью и сожалением, лихорадочно блестели, менялись, излучая столько любви и надежды! Осознание того, что она несет в себе что-то необычное и несравненное, возбуждало ее, перенимало счастливым трепетом ее грудь, укачивая мысли нежной, монотонной мелодией. Она даже похудела, побледнела. Кожа на лице стала прозрачной.
В сладком и тихом бесчувствии пришла она на встречу с Химой. Сердцем почувствовала, что подруга очень хочет видеться, так как появились какие-то важные новости. К ее удивлению, Май тоже захотел встретиться с ней.
Хима улыбнулась, – он и привез с собою жениха, поэтому и свадьба завтра.
Остановились, запыхавшиеся. Елка кричит, машет рукою облакам, подняв голову, – я хочу, чтобы моя подруга была счастлива!
Елка притихла на мгновение, взгрустнув внезапно, они больше не смогут видеться. – Ну и что ж. – Махнула упрямой головой, переживет. Потеря очень близкого и родного ей человека, конечно, отзовется тоскою унылою в груди. Оглянулась на Мая. Хмурый, кислый.
А ты чего молчишь, поздравь Химу
Сегодня смеешься так бойко и так мило, не желая знать, что ждет тебя в замужестве нежданном. Сколько у него детей? Он и сам, видно, толком не разберет. Ему сейчас нужна работница, беспрекословная, молодая, здоровая.