Когда Льюкас вышел, Рокуэлл встал и направился к окну. Он думал: этого человека не следовало бы назначать на должность, связанную с выработкой курса, которого будет придерживаться компания. Он, безусловно, надежный помощник, но иногда чувствуется, что его сдержанность — только маска, скрывающая критическую усмешку и даже презрение. А жаль, потому что он удивительно работоспособен и прекрасный специалист.
Но безнадежно узок. Для Льюкаса нет и не может быть причины или результата, если их нельзя выразить черным по белому в годовом балансе, для него невозможна победа принципа над экономическими требованиями, для него не существует идеала выше служения собственным целям. Здесь, в своем собственном кабинете, Рокуэлл уже ощущал неприметные изменения былого порядка. И винил в этом себя. За все долгое время своего пребывания на посту управляющего он никогда не встречал явного противодействия и правил самодержавно — сам себе хозяин и хозяин тех, кто осуществлял его политику. Нет, ему следует получше узнать людей, проталкивающихся теперь на должности, которые открывают путь к его креслу. К этому времени он должен был бы уже хорошо знать своего преемника. О’Рурк лет через двадцать? Слишком долгий срок, чтобы серьезно взвешивать такую возможность. Но только не Льюкас. Если он позволит Льюкасу остаться, то через три-четыре года окажется во власти оккупирующей державы, чьи принципы ему глубоко отвратительны. А сколько еще служащих «Национального страхования» посмеиваются про себя, как Льюкас? Он испытывал дружескую теплоту единомышленника к мальчику, который сам, без подсказки, заговорил на его, Рокуэлла, языке, и почувствовал глубокое сожаление, что времени так мало и он в лучшем случае успеет только, направить его на правильный путь и пожелать ему удачи.
Ослепительно солнечный день, теплый песок, седой прибой. «Пошли, Дэнни!» И бегом по пляжу, прочь от остальных: Руди и Джеффа, Бетти и Гей — от всей компании Полы, пусть загорают на полотенцах. И красная машина Руди на набережной, вызывающая горькое воспоминание и злость, теперь заглушенные солеными брызгами, криками и смехом.
А еще раньше — знакомство, тоскливое ощущение одиночества среди этой веселой болтовни и поддразнивания: чужак в незнакомом мире. Где центр — Пола, отодвигающая Бетти и Гей на второй план; а Руди и Джефф — оба старше, чем он, загорелые, запанибрата с девушками; нм ничего не стоит растянуться на песке, положив голову на колени кому-нибудь из девушек или даже придвинуться вплотную, обнять. Джефф, подхватив Гей на руки, тащит ее в воду; всплеск, визг: «Джефф, прекрати! Сейчас же прекрати!»
«Лови!» Взлетевший в воздух мяч, мягкий удар о его ладони и… «Эй, Дэнни, мне!» — кричит Джефф. Возглас Полы: «Дэнни, бросай его мне, Дэнни!» И он бросает мяч Поле, Джефф кривит губы, девушки неуклюже кидают мяч друг другу, стараясь удержать его у себя, но Джефф выхватывает его у Полы и бросает Руди, подальше от девушек — и больше они не доверяют его Дэнни.
И вопрос Гей: «Где вы живете, Дэнни?» — «Глиб». Сегодня это название звучит по-иному, как и его голос — голос чужака, пещерного жителя, попавшего в страну особняков, газонов и садов.
И вопрос Руди: «Вы работаете в этой страховой конторе вместе с Полой, как я слышал. Уж не попахивает ли здесь нежным романом между клерком и машинисткой, а?» И оглушительный хохот Джеффа, и Пола, набравшая пригоршни песку, чтобы рассчитаться с ними обоими: «Мы с Дэнни понимаем друг друга, вислоухие тупицы!» И пригоршни песка — часть их шутки, шутки, принадлежащей только им.
Когда они с Полой вышли из воды и пошли по пляжу, она спросила:
— Что, собственно, происходило сегодня утром в «Страховании», Дэнни-Дэн? Что-то сверхсекретное?
И Дэнни, лишь на секунду вспомнив об осторожности, рассказал ей о краже.
— Да-а! — сказала она. — Сейф был взломан?
— Как будто нет. Но деньги исчезли.
Ее глаза широко раскрылись.
— А у кого есть ключи от сейфа?
Дэнни загнал в подполье воспоминание о том вечере, когда он отдал ключ Риджби, — подозрение, которое он навсегда утаит ото всех. Он сказал:
— Только у Лори Джаджа, насколько мне известно.
— Сколько украдено?
— Чуть больше четырех тысяч фунтов.
Они бросились на песок рядом с остальными, и Пола воскликнула:
— Что скажете, детки? Дэнни замешан в краже четырех тысяч фунтов из «Национального страхования»!
— Не надо, Пола!
Но непостижимая часть ее натуры как будто стремилась уничтожить всякое доверие между ними. Пола безжалостно принялась его поддразнивать. Он украл ключ и спрятался в здании, а ночью потихоньку ускользнул с добычей. Как он намерен распорядиться деньгами? Она строила ему глазки, придвигалась к нему вплотную. Он купит машину? Яхту? Отправится в кругосветное путешествие?
— Может, вы женитесь на Поле, Дэнни? — это сказал Джефф. А Руди посоветовал:
— Купите себе ба-альшую библиотеку, старина, и удалитесь в жизнь духа.