То есть, теперь тонкий прут у них превратился в толстую и тяжёлую трость. Удостоверения журналиста он никакого не доставал. А хоть бы и достал, какая мне разница? Разве есть правило, что от журналиста можно терпеть то, чего ни от кого бы терпеть ни один приличный человек не стал?
Лишённый Яра пустышка, Матвей Мартынов, сын младшего сына князя, в версии «Римского Эха» превратился в обезумевшего от владения Яром наследника рода, который ни за что ни про что избивает честных граждан на улице.
Я вздохнул и закрыл заметку. Подписи под ней не было. Вероятно, Бенедикт Алексеев сам написал о себе в третьем лице, чтобы заметка выглядела так, будто её пишет другой обеспокоенный журналист.
Поскольку ночью я поспал всего ничего, я отложил «ладошку» и задремал. Но вскоре очнулся, ощутив чьё-то присутствие. Я приоткрыл один глаз и увидел перед собой женщину лет двадцати трёх — двадцати пяти, в круглых очках, с синими волосами и татуированными руками и шеей. Она снимала меня на телефон с логотипом яблочного огрызка.
— Таша Гиксман, — произнесла она непонятные слова. Мгновение спустя до меня всё-таки дошло, что этими словами она обозначает в пространстве свою персону, — независимый корреспондент. У меня свой видеоканал на…
«А, корреспондент, понятно» — подумал я. И перебил, чего бы никогда бы не позволил себе в общении с приличным человеком:
— Вы не имеете права здесь находиться. Как, вы сказали, вас зовут?
— Таша Гиксман, — снова представилась она.
— Это вас родители так назвали? — уточнил я.
— Нет, назвали Натальей, но в Паутине я известна как Таша, независимый корреспондент, — заявила она.
— Прекрасно, просто прекрасно, — закивал я, — а теперь, пожалуйста, покиньте мою крышу.
— Я не могу покинуть, — уверенно возразила она, — у меня долг перед общественностью, перед моими любимыми подписчиками, ради которых я сюда и забралась.
Я взвесил варианты. Здорово было бы позвать Тараса, чтобы он выбросил её на улицу. Ещё лучше было отобрать у неё телефон, чтобы удалить видео со мной. Но я должен быть осторожным, она ведь за тем и влезла незаконно на мою крышу, чтобы спровоцировать меня на агрессию, заснять на видео и получить таким образом свою минуту славы. Я принял решение. Поднялся, подошёл к двери, которая вела внутрь дома и крикнул:
— Тарас, вызови полицию: тут самозванная корреспондентка лазает по нашей крыше!
— Подождите, Матвей, — заволновалась Таша, — зачем нам полиция? Ответьте лишь на несколько вопросов, пожалуйста.
— Для вас меня зовут Матвеем Михайловичем, — холодно ответил я, — и для начала перестаньте меня снимать.
Она поспешно засунула «ладошку» в карман.
— Хорошо, Матвей Михайлович, — затараторила она, — мне просто нужен ваш комментарий относительно ситуации с Бенедиктом Алексеевым и дуэли вашего кузена.
— У меня нет никакого желания с вами разговаривать, — отмахнулся я. — Уходите сами, пока не приехала полиция.
Она посмотрела на меня странным взглядом.
— А знаете что, Матвей Михайлович, — она подошла ко мне очень близко, — у меня есть одна идея, как склонить вас к сотрудничеству.
Таша наклонилась ко мне, чтобы поцеловать меня. Я отвернул от неё своё лицо и осведомился:
— Что это вы делаете?
Она ничуть не смутилась тому, что я отказался от её поцелуя, развязала мой халат и встала передо мной на колени…
— Мне очень нужен ваш комментарий, Матвей Михайлович, — она облизнула губы.
Видимо, это всё мой Яр. Хотя, я никогда не видел, чтобы Яр других дворян настолько сильно действовал на женщин.
— Тарас! — крикнул я, — погоди с полицией!
— Я уже вызвал, Матвей Михайлович, — донеслось снизу.
— Ну позвони, отмени, — крикнул я в ответ.
От Тараса снизу донеслось только недовольное бухтение, что, мол, то вызови, то не вызови, а краснеть перед полицейскими приходится ему, Тарасу, а совсем не барину.
Таша Гиксман очень старалась для того, чтобы её дорогие подписчики получили мои комментарии по интересующим их вопросам. В какой момент, я заметил, что она, не отрываясь от своего основного, так сказать, занятия, тихонечко вытаскивает из кармана «ладошку».
Я понял, что она хочет сделать. Включить камеру и заснять на видео весь процесс. А потом выложить это как компромат на меня. Что-нибудь вроде того, что я заставил её делать это под угрозой побоев, когда сам же её пригласил к себе для интервью. Я её не приглашал, но что ей помешает соврать?
Чтобы уберечь себя от этого, я незаметно для неё поднял Яром уголок халата и разместил его как раз над её плечом так, чтобы загородить камере обзор. Таша этого не заметила, так как её голова была повернута в мою сторону, ну и вообще, обзор у неё в тот момент был не слишком обширным.
Она, по-прежнему считая, что её манёвр остался незамеченным, положила телефон на пол, камерой вверх. Что ж, когда Таша будет просматривать отснятый материал, её будет ждать большой сюрприз.
Нехорошо, конечно, с моей стороны сравнивать, но у Таши получалось сильно лучше, чем вчера у моей фрейлины. Впрочем, ничего удивительного, наверняка у Таши огромный опыт, если она этим способом решает все свои затруднения.
