Ядроиды появлялись, лишь принося нам еду, и других на корабле я не видела. Зато сам корабль изумлял с каждым часом всё больше.
Я никак не могла отделаться от навязчивой мысли о том, что это необычное судно, круглое, как старинный ёлочный шар, было построено очень давно. И построено ли? Чувствуя себя прогрессирующей сумасшедшей, я прощупывала стены в освещаемых мягким светом таинственных коридорах. Никаких чисто технических швов, ни одной спайки, заклёпки или винтика. Мало того, я нашла несколько мест, имеющих двери в виде толстых мембран, через которые мы с Бурашкой легко, словно сквозь плёнку мыльного пузыря, проходили. Внутри помещений не нашлось ничего интересного, какие-то боксы и колбы на полках. Даже ыса, которая вечно норовила попробовать всё на зуб, равнодушно прошла вдоль высоких настенных стеллажей и развернулась обратно.
Половое покрытие корабля тоже меня удивляло. И даже пугало. Оно быстро впитывало любую пролитую жидкость и грязь и тут же… слегка подрастало. Интересно, а труп оно может сожрать? Потихонечку и незаметно сточить до костей моё хладное тело.
Мало что могло вывести вора из состояния равновесия. Ещё несколько дней назад он был в этом абсолютно и непоколебимо уверен. После того, что он видел и пережил… нет, практически ничего. Но землянка сумела. Она за считаные часы умудрилась значительно пошатнуть его устойчивый мир, казавшийся неприступным. А потом ещё несколько раз ощутимо встряхнуть, приведя его в состояние полного и невообразимого хаоса.
Как она умудрилась?
Вор думал о ней постоянно. Сам того не ожидая, следил за каждым движением этой бледной упрямицы. В конце концов, окончательно устав от навязчивой и неизъяснимой тревоги, он вывесил прямо над пультом центрального управления голоэкран, отражающий всё её перемещения по кораблю. Зачем? Команде вор рассказал совершенно неубедительную историю о ценности белокожей заложницы. Не солгал ведь ни словом. Ему не поверили. Абсолютно никто, начиная со старины Йема, уже восемь лет сидящего в рубке по правую руку от капитана и заканчивая рыжеглазой малышкой Иесой. Даже в её обожающем взгляде плескался яркий, как линии маркеров, скепсис.
– Что это? – землянка так шарахнулась от протянутой ей пластинки, словно в неё снова целились плазером.
– Твой видер, – вор оглянулся назад, и кресло послушно к нему подползло. Не сводя глаз с Маруси, смотревшей мрачно и настороженно, он медленно опустился в приветливые объятия упругого кресла. – Возьми, не кусается.
– И в чём тут подвох? – всё ещё не спеша принимать его дар, она наклонила голову набок.
Где его раздражение? Вор просто обязан был ощутить хотя бы малую толику неприязни. Ведь ничего дурного он этой девчонке не делал. Наоборот, только вытаскивал из передряг. Поселил в своей капитанской каюте, не тревожил присутствием, исправно поил и кормил. А она словно дикая шошка шипит, выпускает колючки и обжигает его негодующим взглядом. И где справедливость, скажите?
Но… Его разве могут бесить маленькие и испуганные дети? Пусть даже такие упрямые. Хотелось погладить её по непокорным вихрам, хоть как-нибудь успокоить и… защитить.
Малышка будила в Лазурном невероятные, необъяснимые чувства. Самого первого взгляда на тоненькую фигурку землянки оказалось достаточно, чтобы в нём что-то сломалось.
Хрупкая и беззащитная? Он знал, что впечатление это обманчиво. Перед глазами стояла распухшая чёрная рожа наёмника. Покойник, похоже, не знал, что укус взрослой ысы убьёт его очень скоро. Пришлось избавлять его от грядущих мучений. И видит Создатель, вор не испытывал ни малейших уколов обычно чувствительной совести. Тот, кто поднял руку на заведомо слабого, был вполне справедливо наказан.
Слабая?
Нет. Упрямая до потери сознания, до судорог. И эта черта, словно знак стоп-сигнала, пылала во взгляде землянки. Беги, вор, беги. Эта зона опасна. Ты рискуешь себя потерять, утонуть в сером взгляде бесстрашной девчонки. Лазурный вздохнул, отчётливо вдруг понимая, что поздно. Назад пути нет, он попал и пропал. Вот так, безответно и быстро.
Под его пристальным взглядом девушка явно занервничала и ещё больше разозлилась. Молчание явно затягивалось.
– Обратная связь на нём в принципе не предусмотрена. Вообще никакая, – наконец, он ответил, положив диск на столик и руки сцепив на колене. – Всё в одну сторону. – Её взгляд стал задумчивым, и, угадав ход её мыслей, Лазурный добавил: – Пытаться взломать этот видер бессмысленно. Он физически не способен передавать. Только приёмник. Модель древняя, была разработана для автоматических точек приёма товарных составов на маленьких маяках. Уж прости, но в твоих интересах.
Маруся взглянула на диск. Старинным он точно не выглядел. Глаза подняла на мужчину и хмыкнула.
– А что я за это должна?
На миленьком, круглом лице замерло выражение непримиримости. Яркие, тонкие брови нахмурены, губы искусаны. Белая кожа уже не казалась уродливой, она лишь подчёркивала черты яркой девушки. Как лист древней белой бумаги, как белое небо его позабытого мира.
