Голос Грея прозвучал так внезапно, что я споткнулась. Ненужные мысли сразу же высыпались из головы, как горох из дырявого бокса. Отражаясь обманчивым многоголосьем низкого, хриплого эха, он раздавался словно со всех разом сторон.
И, конечно же, я пропустила ступеньку. Пальцами зацепилась за мягкую зелень, переступила ещё несколько быстрых коротких шагов, балансируя, как по тонкому трапу прогулочного лукса. Упаду непременно. С этой мыслью я громко ахнула, пошатнулась и оказалась в объятиях капитана.
Влажных и обжигающих.
Сразу же вспыхнула, страшно смутившись.
– Зачем это здесь? – пряча глаза, тут же быстро спросила. – Мягкое и пушистое покрытие… оно должно гасить звуки?
– Маленькая землянка… Ты красиво смущаешься, мне это нравится! – он усмехнулся, бережно отпуская меня. – Здесь стоят специальные отражатели звука. Имитация звуков пещеры. Пространство для релаксации экипажа.
– Признайся, тебе просто нравятся краснокожие женщины. Буду знать и не подпущу их к тебе даже близко.
Грей тихо, мурлыкающе рассмеялся, пофыркивая, словно кот. Потом неожиданно носом уткнулся мне в волосы. Тут же по мне пронеслось целое дикое стадо мурашек.
– Это потому, что наивность у девушек в твоём возрасте – неимоверная редкость, – шепнул он мне тихо на ухо. – Даже большая, чем невинность.
О том, что имел он в виду, я подумаю позже. Сомневаюсь, что речь шла лишь о женской физиологии.
Тёплые и шершавые ладони скользнули по плечам, выбивая последние остатки моего здравомыслия, закручивая внутренности тугим узлом где-то под рёбрами, из-под ног выбивая опору. Крепкие камушки мозолей на твёрдых ладонях немного царапали. Такие следы на руках оставляет мужская привычка держать в них оружие. Они были мне с детства знакомы: и отец, и все братья увлекались опасными играми, и дома у нас хранился собственный боевой арсенал.
А я научилась уверенно отличать саблю от древнего кортика, рапиру от гибкой катаны, гладиус от шамшира и тесак от палаша даже раньше, чем буквы читать или складывать цифры… Я даже названия до сих пор все эти помнила!
Улыбнулась невольно. Но тут же в памяти всплыло ещё одно, совершенно излишнее знание. О том, что возбуждённый мужской о́рган в древности называли копьём. Я где-то случайно об этом прочна, потом ещё долго смеялась. До недавних пор мои редкие и невнятные мечты о мужчинах ограничивались поцелуями. А теперь… Я всем телом тянулась навстречу ему. Его сильным, горячим рукам. Грей умудрился держать меня так, что касался лишь грудью и узким бедром. Все попытки взглянуть на него он пресекал уверенно и умело, меня от себя отворачивая. Боялся, что испугаюсь? Смешно. В наше время в моём возрасте даже принципиальные девственницы очень ярко себе представляют анатомию тела мужчин. Или у синих всё как-то иначе? А вдруг?
Неожиданно мне стало страшно. Я не такая уж смелая.
Медленно и неохотно Грей отступил, меня выпуская из рук и потянул за собой, увлекая всё глубже и дальше. Тёплая вода поднималась уже до колен, щекотала маленькими пузырьками мне кожу, ласкала и обнимала. Грей вдруг резко замер и остановился. Вода доставала мне до середины груди, он же стоял на одну ступень ниже. Медленно развернулся ко мне, и снова я чувствую руки на коже.
Ладони скользят по спине, возвращаясь к рёбрам, провели по напрягшемуся животу, костяшками больших пальцев коснулись груди. Не сводя с меня взгляда, Грей бережно накрывает ладонями мою грудь и хрипло, рвано вздыхает.
Ощущения невероятные. Тепло сильных рук, тёмный взгляд капитана, его отчего-то припухшие губы. И совершенно по-детски восторженное выражение волевого лица. Он словно сам себе не до конца ещё верил. Грей выглядел, словно ребёнок, по окончанию праздника вдруг получивший свой долгожданный подарок. Когда уже все разошлись по домам и надежд никаких не осталось.
На синих губах капитана играла растерянная улыбка. Он смотрел на меня снизу-вверх и словно не мог насмотреться. Большой палец руки скользнул по стремительно твердеющему навершию моей груди, ставшему вдруг невероятно чувствительным. Я сипло выдохнула, подаваясь навстречу его нехитрой ласке.
– Ты удивительная… – принимая груз женского тела на обе ладони, Грей опять широко улыбнулся. – Такая чувствительная, такая открытая и откровенная. Не боишься?
– Ужасно боюсь, – отвечать ему было легко и приятно. Хотелось сделать ещё один шаг в его сторону, но я опасалась нырнуть с головой в обманчивое тепло мягко бурлящей воды. – Никто из мужчин ко мне ещё даже не прикасался. До тебя. Держи меня, Грей.
Кажется, капитан снова дрогнул.
