Он усмехнулся, и в эту секунду я совершенно точно поняла, о чём речь. И мучительно покраснела. Опять. А ведь себе слово давала, не реагировать на такие простые подначки.
Отступать было некуда. Я сама ему открыто заявила о планах на ночь. На словах.
Буквально недавно. И, когда говорила, была точно уверена, что смогу. Что не струшу. Подумаешь, первый опыт с мужчиной. Это только землянки до сих пор редко прибегали к простой процедуре химической дефлорации. У подавляющего большинства рас разумных людей вопрос девственности не стоял просто в силу физиологических особенностей. Потому и ценились мы на вес чистого виталита на чёрных рынках пиратов. Штучный товар, редкость. Глупость какая. О чём я опять? Мысли скакали, как слабоумные белки.
Прикосновение пальцев к щеке заставило вздрогнуть. Оказывается, я плотно закрыла глаза, продолжая стоять и раздумывать. Грей умел передвигаться бесшумно, словно огромный дикий кот. И оказался теперь совсем близко. Настолько, что я остро чувствовала его запах, солнечное тепло его тела, чётко слышала сбившееся дыхание. Он тоже волнуется? Почему же? Осторожно заправив прядь тёмных волос мне за ухо, он осторожно и тихо спросил:
– Ты мне так и не ответила, Мара. Почему ты боишься? Ты же смелая, даже отчаянная. Что существенно изменилось так быстро?
Хотела бы я сама знать. Может, просто не выспалась? Только молча кивнула, отчаянно пытаясь не пялиться на обнажённого капитана. Мне было неловко.
– А я, кажется, знаю… – костяшками горячих пальцев провёл по щеке, снова шумно вздыхая. – Ты говорила мне о любви, а сама испугалась привязанности. Своего первого мужчину нормальные женщины помнят всю жизнь. И боишься ты именно этого…
Мне хотелось ему возразить. Я же… я же любила! Но открыв наконец-то глаза и упёршись взглядом в совершенно расслабленное лицо капитана, я увидела лишь сочувственное понимание. В его взгляде буквально светились щемящая нежность и… обещание? То самое, которого так остро мне сейчас не хватало. Грей не произносил громких слов, но один его взгляд обещал мне поддержку и крепкую руку. Он не боялся человеческой привязанности. Лазурный вор, неуловимый, могущественный и совершенно загадочный, для которого я могла стать настоящей проблемой. Уже неожиданно стала. И лгать ему не было смысла.
– Страшно боюсь, – я тихо выдохнула в ответ. – Очень боюсь. Понимаешь… У меня был уже один близкий друг, и он меня подло предал. А тебя я… Понимаешь, даже не знаю, как так получилось, что мысленно я всё время с тобой разговариваю. И во сне. Постоянно скучаю без тебя, без твоих лёгких прикосновений и взглядов. И при этом, боюсь оказаться вдруг лишней. До нашей вахты я не знала, на что ты способен. Даже не предполагала. А теперь… кое-что существенно изменилось.
– Маленькая фантазёрка, – неожиданно Грей провёл пальцами правой руки по магнитному замку моего комбинезона, и тот расстегнулся, послушно обнажая плечо. – Сама всё придумала и сама испугалась зачем-то. Я остался всё тем же. Если что-то и изменилось, то только в твоей голове. – Быстрым движением капитал обнажил и второе моё плечо. – Пойдём, я просто тебя искупаю. Доставлю совершенно обычное, чувственное удовольствие, поверь, нам обоим нужно немного расслабиться. Знала бы ты, как я смертельно устал.
Комбинезон медленно сполз, на секунду цепляясь за грудь, словно в последней надежде на скромность, и оголил мой живот. В отличие от Грея, нижнее бельё я носила. Мне стоило огромного труда вынудить принтер выпустить этот простейший спортивный комплект. Когда я в него тихо вползала, Грей лежал в своём кресле, закрыв устало глаза, и даже не подозревал о существовании белых деталей женского одеяния.
Неожиданно увидев на мне тонкую белую полоску трусиков и самый обычный лифчик, капитан вдруг резко выдохнул, медленно отступая на шаг, и приглушённо выдавил, отворачиваясь:
– А там будет видно.
Казалось бы, что я там не видела в теле мужчины? Этот вопрос я себе задавала, делая первый, короткий и робкий шаг на мягкое покрытие пола купальни. Тёплая вода легко коснулась ступней, согрела порядком замёрзшие щиколотки, щекоткой прошлась по подогнутым от напряжения пальцам.
Почему мне тревожно? И дело явно не в том, что я успела наговорить уже Грею. И даже не в том, как именно он это понял.
А в чём?
Взглядом ещё раз окинув всё пространство купален, я мысленно пожала плечами. Зачем на космическом корабле эта роскошь? Боюсь, мне её не понять. Хотя… Если серьёзно задуматься… Такие, как Грей, уже очень давно жили в космосе. Не годами, а десятилетиями. Их корабли давно стали их миром, планетой. Я тут же вспомнила земных рыбок в бассейне зоны отдыха флагмана космофлота. И знаменитую биостанцию Гесса – настоящий лес на борту космического корабля. Собственный мир глизеанца, загадочный и неприступный, как он сам. Вспомнив о нём, я снова себе удивилась. Не больно. Немного щемит, как воспоминание о давней потере.
– Осторожнее, тут ступенька!
