вся эта так называемая «литература» уже больше представляет
интерес для медицины, для каких-нибудь дефектологов или там, не знаю, как их
даже назвать, «дебилологов»...
Кстати говоря, я заметила, что писателям всегда с большим трудом даются
произведения, посвященные другим писателям или же просто каким-нибудь
творческим личностям. А фильмы о поэтах и художниках вообще, как правило, просто невозможно смотреть. Иногда такой фильм даже навсегда способен
отбить охоту читать книги персонажа, которому он посвящен. Последний раз
нечто подобное со мной случилось, когда я посмотрела «Дневник его жены» –
фильм, отснятый, кажется, специально к 130-летию Бунина. Там Бунин предстает
в образе какого-то отвратительного зажравшегося номенклатурного советского
писателя -- такое у него гладкое и сытое лицо. Он постоянно ходит в белом
костюме, жрет, жадно чавкая, громко орет и скачет от восторга, узнав, что ему
присудили Нобелевскую премию, трясется от негодования всем своим
желеобразным телом, когда его обыскивают немецкие пограничники, а после
142
даже, кажется, начинает рыдать и, в довершение всего, чуть ли не трахается с
собачкой, во всяком случае, спит с ней в одной постели, ну, в общем, почти как
Герасим с Му-Му... Гадость какая! С тех пор я Бунина не то, что читать, слышать
о нем не могу! А ведь когда-то мне он нравился. Особенно мне нравилось
рассматривать его желчное холеное лицо на маленькой фотографии в Большой
Советской Энциклопедии: благородная седина, презрительная складка губ... Но
после фильма все очарование рассеялось!
Сравнительно удачным в этом жанре получился разве что фильм Агнешки
Холланд «Полное затмение» о сложных взаимоотношениях Верлена и Рембо, с
легким налетом скандальности из-за откровенных постельных сцен… Но второй
раз я бы и этот фильм смотреть, пожалуй, не стала…
В чем тут дело? Я думаю, что писателю и режиссеру всегда лучше
обращаться к обычной жизни, к образам простых обывателей, далеких от
культуры, так как любая творческая личность – это уже как бы однажды
обработанный материал, так как образ каждого писателя уже сложился и
запечатлелся в сознании людей задолго до того, как кто-нибудь решил снять о
нем фильм или состряпать книгу. В общем, писать о писателях и снимать о них
фильмы – это все равно, что ювелиру браться за обработку уже отшлифованного
алмаза или же портнихе заново перешивать уже готовое платье. Все-таки лучше
купить кусок нового материала, чтобы не мучиться… Достоевскому, правда, как-
то удалось втиснуть Тургенева в свой роман «Бесы», и вполне удачно, хотя к
тому времени тот уж точно был отшлифованным и по-своему совершенным
бриллиантом. Но такая удача – редкое исключение!
Другое дело -- историк литературы! Он просто вынужден обращаться к
образам писателей! В противном случае, об истории чего вообще можно
говорить?! Не жизни ведь, в конце концов? Такой истории, по-моему, и вовсе не
существует. История жизни – это уже, наверное, и есть литература или что-то
вроде того… Нет, историку литературы совсем не нужно мучиться над
созданием каких-либо законченных образов, заниматься их тщательной
доработкой. Главная его задача – объективно констатировать факты, закрепляя и
подтверждая тем самым их существование в литературе. И если я вижу, к
примеру, что Хлебников – это законченный олигофрен, хотя и сочинявший
стихи, то я просто констатирую этот факт. И все! Больше от меня ничего и не
требуется! Ну разве что несколько комментариев по этому поводу…
Так или иначе, но продвигаясь все дальше и дальше во времени в своей
истории, я отдаю себе отчет в том, что рано или поздно и она, как и все другие, должна закончиться. Но когда? Честно говоря, мне не хотелось бы заранее
ограничивать себя какими-то строгими временными рамками. Думаю, что моя
история русской литературы постепенно как-то сама сойдет на нет. Например, наступит такой момент, когда я вдруг почувствую, что -- все, кругом больше нет
ни одного человека, которого по тем или иным причинам можно было бы назвать
писателем, остались только одни обыватели! Вот тогда, думаю, мне и следует
остановиться. Главное, надо быть очень внимательной, чтобы случайно не
переступить эту зыбкую, в общем-то, черту, отделяющую историю литературы
от литературы…
Меня всегда немного смущало, что в ХХ веке число поэтов и писателей в
России как-то вдруг резко возросло. Не исключено, что именно эта возросшая
численность литераторов, в конечном счете, отрицательно сказалась на качестве
литературы. Возможно, каждой нации вообще отпущено свыше какое-то
определенное количество духовной энергии, и если поэтов, писателей и
