остальных. Для таких как Хлебников, я бы, пожалуй, даже выделила на этой
выставке специальный зал, чтобы слегка отделить их от других, подчеркнуть их
уникальность и неповторимость, так сказать…
Забавно, что человеческое сознание устроено таким образом, что вся
поступающая в мозг информация, как правило, сразу же разбивается там на
всевозможные антиномии и дихотомии. Наверное, так она просто легче
98
усваивается, или же человеческий мозг внутри устроен наподобие компьютера, где все расфасовывается по специальным симметричным ячейкам, даже не
знаю… Но я заметила, что в русской литературе практически все писатели, почти
сразу же после своего вхождения в литературный мир, разбиваются на пары, главным образом по принципу взаимного противопоставления. Думаю, что так
их просто удобнее запоминать школьникам и людям, далеким от литературы, простым обывателям, -- возможно, эти противопоставления и существуют
специально для них… Пушкин все время противопоставляется Лермонтову, Толстой – Достоевскому, Маяковский – Есенину и т.д. Некоторые пары почему-
то до сих пор так никто и не обозначил, хотя они, как мне кажется, тоже
напрашиваются сами собой. Например, Северянин в определенном смысле тоже
является полной противоположностью Хлебникова. Странно, что этого, кажется, почти так никто и не заметил. Это же очевидно! И очень легко запоминается!
И если Северянин, несмотря на усилия эстонских литературоведов доказать
обратное, все-таки, по-моему глубокому убеждению, из всех русских поэтов
больше всего тянет на роль идеального поэта, то Хлебникова соответственно, как
я уже отметила, вообще поэтом назвать трудно, к нему это слово, мне кажется, уже никак не подходит. И самое главное, что занимались-то они в своем
творчестве, в сущности, одним: выдумывали всякие новые слова, импровизировали и т.п. Только Северянин это делал как бы шутя и играючи, чтобы «возбуждать улыбку дам» и т.п. А вот зачем выдумывал эти слова
Хлебников, для кого!? Какие-то сплошные ребусы и кроссворды из слов вместо
стихов! Ни одной внятно выраженной и до конца высказанной мысли или хотя
бы шутки, способной вызвать нормальную человеческую улыбку! А это уже, признаюсь, находится за пределами моего понимания...
Впрочем, кое о чем, кажется, я все же немного догадываюсь. Во всяком
случае, кое-какие соображения на этот счет у меня имеются… На эти догадки
меня как раз и навел тот факт, что Хлебников в моем мозгу укладывается в
ячейку прямо противоположную Северянину. Хлебников, видимо, занимался
своим словотворчеством специально для литературоведов, причем так, чтобы им
как можно удобнее было все сочиненное им изучать, писать диссертации и т.п., поэтому они все в него так потом и вцепились… То есть в Хлебникове, в отличие
от царственных Северянина и Чарской, уже, в сущности, нет никакой тайны и
гордой неприступности, как нет ее -- этой тайны -- практически во всей
порожденной им современной поэзии. Вместо тайны – какое-то невнятное
слюнявое угодливое лакейское бормотание, не совсем понятное, конечно, но
тайной я бы это все равно не назвала…
Может быть, это звучит слегка парадоксально, но в такой поэзии изначально
уже нет совсем никакой поэзии, поэтому ее можно спокойно сколько угодно
изучать -- от нее все равно ничего не убудет. В общем, это изначально настолько
затертая изношенная и изъеденная молью вещь, что я ее на себя ни за что и
никогда бы не надела! Даже думать противно!
Глава 22
Основной вопрос культуры
Присутствие в литературе откровенных олигофренов, которых к тому же
практически все вокруг в один голос называют «гениями», не просто озадачивает
меня или же ставит в тупик, нет! Пожалуй, я безо всякого преувеличения могу
сказать, что у меня не хватит слов, чтобы выразить всю сложную гамму чувств, которую у меня этот факт вызывает. А ведь Хлебников в русской литературе
99
далеко не одинок. Увы! Есть ведь еще его брат-близнец по разуму -- Платонов, с
такой же невнятицей в голове и книгах и откровенно дебильными суждениями об
окружающем мире… Тут же поблизости, в смежной, так сказать, сфере
деятельности отсвечивает Филонов…
И вообще, мне приходится наталкиваться на нечто подобное буквально на
каждом шагу, чуть ли не ежедневно. Встретишь где-нибудь уже, казалось бы, совсем конченого придурка, который сидит за столом, ковыряясь у себя в зубах
или же в носу, тупо уставившись на стену, сосредоточенно стараясь пересчитать
копошащихся там мух: губки сложены «гузкой», а из глаз сочится идиотическое
благостное умиление или же, наоборот, неприкрытая животная хитрость…
Казалось бы, все ясно! О чем тут говорить?! Нет, обязательно найдется кто-
нибудь и скажет: «Не обращай внимания! Лучше посмотри, какие у него
