– Вот именно! – договорил за друга Смолев. – Если только возьмет с собой мечи Мурамаса. Кстати, мы включим в программу соревнования упражнения с двумя мечами. Во-первых, отсеем претендентов; во-вторых, заставим его взять и катану, и вакидзаси. Пойми, у него есть сейчас два меча. До полного комплекта не хватает только кинжала – танто работы того же мастера. Эту возможность он не упустит. Шутка ли: полный комплект клинков Мурамаса! Не исключено, что он станет в первым истории самураем, у которого соберутся все три шедевра. Но мы тоже будем готовы: в составе комиссии будут эксперты из «Общества по сохранению японского меча». Они станут зорко за ним наблюдать и сразу определят, с какими мечами он прибыл. Если он выиграет, после соревнований мы его задержим, изымем все три клинка и вернем законным владельцам. Два японцам, один – Тишкину.
– Что значит «если выиграет»? А может и не выиграть? – удивился Манн.
– Ты забываешь, что я тоже выступаю! – рассмеялся Смолев. – Фудзивара оказал мне честь: я буду работать с мечом Масамунэ! Посмотрим в деле, кто кого! Да и Рыжая Соня последние пятнадцать лет рубит циновки каждый день, она тоже всерьез нацелена на победу! У нее тоже отличный клинок вакидзаси. Его ковал Садамунэ, приемный сын Масамунэ. В упражнении с двумя клинками я буду работать с этими мечами. Соня не возражает.
– Кстати! Совсем из головы вылетело! – хлопнул себя по лбу Манн. – Вчера, пока ты отмывал своего чумазого Тишкина, я успел поговорить с Терезой по поводу скоропалительного отъезда Стефании, когда ты лежал в больнице. Жена просила передать тебе, что ты балбес! И во избежание эксцессов надо заранее предупреждать окружающих, особенно неравнодушных к тебе взбалмошных женщин франко-испанских кровей, когда к тебе неожиданно приезжают из России юные рыжеволосые красавицы с зелеными глазами и остаются на твоей вилле работать управляющими!
– Господи! – растерянно произнес Смолев, стоя посреди дороги и глядя на друга дурак дураком. – Неужели из-за этого?.. Но ведь это чушь! Соня мне как младшая сестра! Она бы спросила – я бы ответил!
– Видимо, твоя испанка решила, что у тебя с Софьей отношения ближе, чем она способна принять. А уточнять не решилась, – вот она и села на первый попавшийся паром и уплыла, – пожал плечами Виктор и шутливо нахлобучил свою панаму Смолеву на голову и пропел строчку из оперетты: – У нас в Испании, у нас в Испании!.. Горячая кровь, что ты хочешь! Ты хоть пригласил ее на открытие Додзё? Мои приедут! Пригласил или нет, чего молчишь, балбес?
– Да как-то все было не до того, – неловко замялся Алекс под пристальным взглядом генерала. – Приглашу еще!..
– Саша, – укоризненно покачал головой Манн, увлекая друга дальше по дороге, – тебе сорок пять! Меня Тереза трясет, когда мы на твоей свадьбе спляшем. Давай уже решай вопрос! А то я старею, а с такой нервной работой ноги, того и гляди, отнимутся! Зачем тебе на свадьбе гость в инвалидной коляске? Какие потом с меня танцы?
– Ладно, ладно! – буркнул, отмахнувшись, Алекс. – Спляшем еще, успеем! Не дави! У меня дел невпроворот, сам знаешь! Вот Додзё откроем, потом виноградником надо заняться: свое вино – моя мечта. На вилле и в таверне дел по горло, опять же…
– Опять же лодку надо на воду спустить, – перебил его Манн. – Знаю, знаю, слышали! Пошли уже, закоренелый холостяк, прибавь шагу! Во мне начинает просыпаться зверский аппетит. Что там, говоришь, у нас на ужин?..
Со стороны было видно, как фигуры двух друзей медленно двигались по дороге, что вела к столице острова через оливковые рощи, а за ними неспешно катился мерседес, сверкая на солнце белоснежным кузовом и хромированными частями.
Вечером того же дня работавший допоздна личный помощник советника Посольства Японии по культуре зашел в пустой кабинет своего босса и аккуратно положил на стол плотную стопку вырезок из местных газет и письмо от мастера Фудзивары и спонсора Александра Смолева с персональным приглашением посетить через два дня остров Наксос и принять участие в открытии школы японских боевых искусств. Письмо было на официальном бланке Додзё и на двух языках: английском и японском.
Помощник еще раз оглядел стол и выровнял документы точно по краю стола. Хозяин кабинета любил порядок даже в мелочах. Теперь стол выглядел безукоризненно. Советник Посольства по культуре приходит на работу рано, в семь часов утра. Это письмо – первое, что он увидит.
«Я постиг, что Путь самурая – это смерть».
Ямомото Изаму, маленький мальчик, живущий в родительском старинном доме в префектуре Кагосима на самом южном побережье Японии, где часто бушевали океанские тайфуны, с самого раннего детства знал, что ему суждено стать великим самураем. А кем еще может стать отпрыск столь прославленного рода?23 Только доблестным воином! Несмотря ни на что! Слабый и болезненный, Изаму почти все время проводил дома под присмотром матери, которая щедро дарила ему свою материнскую любовь и заботу.