— Решено! — звонко провозгласила Маша, вскинув вверх правую руку. Жест призыва и радости. — Чего бояться? — уже тихо обратилась она к одному Антонию, который медленно поднял на нее глаза. — Ты же такой смелый. Два раза меня уводил из-под носа Радона, что теперь случилось?
Что с ним случилось он и сам плохо понимал, может устал от постоянных разборок на грани жизни и смерти, может смерть отца и брата лишила его решительности. Об этом Маша с Антонием заговорили наедине, прогуливаясь по лагерю. Держась за руки, как влюбленные студенты, они шли между прямыми стволами сосен, сквозь тонкую пелену метели.
— Почему ты не поддержал Руслана? Чем тебе не нравится его идея? Она проста и понятна, — Маша посмотрела на Антония и крепче сжала его руку.
— Тем, что он посылает тебя в стан врага. Я вытаскивал тебя оттуда, а он опять толкает. Какой он муж, если подвергает опасности молодую жену? И ты согласна с ним, будто знаешь его сто лет! — признался ведьмак, недовольно соня. Сопеть у Крюковых значило быть чем-то крайне недовольным.
— Ты ревнуешь, что ли? — молодая ведьма довольно улыбнулась и, повернувшись к Антонию, погладила его по щеке, заросшей черными жесткими волосами. — Не надо. Я же сказала, как только все это закончится, мне не нужен будет никто, кроме тебя. Мы договорились, уедем из Предгорья, забудем все. Сможешь так?
Ведьмак задумался, но не о том, способен ли он теперь жить жизнью обычного человека, он ею жил одно время, и ему нравилось. Думал он о последствиях своего ухода «в мир» для Предгорья. Ведь, выходило тогда, что они с Машей лишат свою родину чего-то важного, того, за что держался его отец, Радон и все те, кто шел за ними.
— Не знаю, Маша, — ответил он после вдумчивой паузы, весь вспыхнув от возмущения. — Зачем все это? Мои усилия. Твои. Всех этих…Можно просто взять и уехать!
— Когда все сделаем, тогда и решим зачем. Знаю, это не очень мудро, но выбора у нас нет, — сказала Маша, заразившись раздумьями Антония. Вздохнув, она обняла его — У тебя есть злость на Радона, у него на тебя. Ты или примирись с этим, или борись…
В шатре было жарко, почти как в бане. Радон лежал в большой ванне, грелся в горячей воде, сдобренной травами и солью, вдыхал густой пар, поднимавшийся из этого рассола. Профилактика простуды самая что ни на есть годная в полевых условиях.
Зара готовила мужу огромное махровое полотенце, подбирала одежду, — штаны, рубаху, телогрейку. Старшая жена из рода воительниц — единственная, кого он взял в поход.
— Сколько там время? — мужчина подал голос из ванны, погружая в воду плечи. — Не подъехали еще гости? Интересно, с кем приедет Марья-ведьма, — он ухмыльнулся в бороду, серебристую от седины и кучерявую.
— Нет, но поспеши, любишь ты вылеживаться, — сказала Зара, раскидывая полотенце в руках. — Все не угомонишься никак? Сколько бед от нее! Спуску ей не давай, на уступки не иди… Девка теперь под влиянием…
Зару прервал шорок шторы, отделяющей баню от остального пространства шатра, и звон чего-то очень нежного, — колокольчиков, шариков или бус. Тихо, чинно в клубившемся пару, появилась Маша, одетая в темное платье, подол до пят, поверх него теплый распахнутый тулупчик, отороченный лисьим мехом. Волосы Маши, заплетенные в две косы блестели от меленьких капель, — это таял снег. Голову девушки охватывал тонкий серебряный обруч с бахромой из разноцветных крученых нитей, на концах которых позвякивали при движении всякие ритуальные и клановые безделушки. Изящный облик ведьмы словно сошел со страниц былинных и колдовских книг, рассказывающих о женском архетипе, — ведьма, невеста, жена, мать. Все в одном легко меняющемся и вечном образе.
Радон с Зарой удивленно уставились на нее, понимая, что ведьма, наверное, успела пройтись по лагерю, подслушать, вынюхать что-нибудь.
— С легким паром, вожак! — мягко сказала Маша. — Я долго ждала, но снаружи метет, поэтому пришлось войти без приглашения…
— Тебе не нужно моё приглашение, — отозвался Радон, приподнимаясь в ванной. Вода потекла через края ванной. Горячая, она падала на холодную землю и превращалась в пар. — Тебе открыты все двери! Будь как дома! Мне нужно пару минут, чтобы одеться. Можешь остаться, если тебя ничто не смущает…
Он, вцепившись руками в чугунные края ванной, мощно встал, показывая женщинам распаренное тело. Маша опустила длинные ресницы и осталась стоять, как стояла, сцепив на животе белые руки. Зара подошла к мужу, дождалась когда он выйдет из ванны, чтобы опоясать его полотенцем.
— Какой дорогой ты приехала сюда, с кем? — спросил Машу Радон, одеваясь.
Зара стояла в стороне, обычай требовал с нее поклона в адрес главной ведьмы, однако она медлила совершать его, ожидая чего-то, да и женская гордость не позволяла кланяться той, которая едва не разрушила ее семью.
— Через Чертов мост. Со мной мой муж Руслан и Юлиан-маг, — ответила Маша.