Маша заявилась к общему костру: слева, с рыжими кудрями и бородой Руслан, справа Антоний, обросший как леший. Оба экипированы для боя, — ружья на плече, ножи в голенищах сапог, одежда цвета хаки. С земли, не веря глазам, вскочила Наина и уставилась на Машу ненавидящим взглядом. От холода и лишений последних дней, она потеряла часть своей красоты. Тем неприятнее ей было смотреть на свежую веселую Машу.
— Здравствуйте все! Сидите, пожалуйста, — сказала она, сама присев у костра. Обведя всех синим взглядом, ведьма протянула тонкие руки к жару огня. — Мы приехали, чтобы поддержать вас. У нас есть свой человек у Радона…
— Врешь ты, ведьма! — возразила Наина резко. — Я все знакомства проверила, никто не согласился задницу подставлять ради кучки партизан… Врешь! Не верьте ей ни на йоту! Кн иг о ед . нет
— Зачем мне врать, волчица? Мне не веришь, у Руслана спроси, — Маша подняла глаза на рыжего, прося поддержать ее в женской перепалке. — Скажи ей, только имя не называй. Даже я не знаю…
— Есть оборотень, который готов устроить нам проход в город, — заговорил Руслан, задумчиво сложив на широкой груди натруженные в тренировках руки. — Уходить лучше ранним утром, пока стая спит. У них смена кордонов каждые двенадцать часов. В семь утра и в семь вечера.
— Не подведет? Да и уходить в город мы не собираемся, нам нужна подмога и провиант, чтобы дать Радону отпор! — вступил в разговор Антоний.
Ему пришлось проглотить свою обиду, потому что Руслан был из тех, кто к гаремным делам относился с ледяным спокойствием, — ревновать и махать кулаками по этому поводу не намеревался. Провела жена ночь в объятиях последнего по счету мужа, не страшно, привычка.
— Сто процентной гарантии никто не даст, — ответил Руслан рассудительно. — Не понимаю я вас, чего сидите, почему магию свою в ход не пускаете? Эдак до второго пришествия можно ждать свиста рака на горе.
Легко сказать. Ведьмачье простоватое колдовство натыкалось на непреодолимое колдовство Радона, который знал все приемы и заклятия. На днях он устроил противнику такой камнепад, что ведьмак с соратниками еле успели ноги унести. Схватили они кое-какие пожитки, остальное, — оружие, припасы, запасы, — погребло под грудами камней, которые с грохотом катились и летели с самых вершин. В Предгорье объявили стихийное бедствие.
— Я пойду на совет в стан Радона, — сказала Маша, грея ладошки над огнем. — Отвлеку его внимание, вы же придумайте что-нибудь. Не знаю что, не женское это дело, военные стратегии выстраивать…
— Женское дело завлекать мужиков невинными глазками, а потом гарем ими заполнять незаконно! — зло расхохоталась Наина. — Знаешь ты законы гарема мужского? Никому отказов быть не может, никаких измен со стороны жены! И все мужья должны согласие дать на очередного мужа. Тебе твои давали?
— Ну о нарушениях в гареме не тебе мне говорить, — криво улыбнулась Маша, вставая. Руки она согрела, пришло время разобраться с Наиной. — У тебя он был не хуже моего, но ты изменила мужьям, так ведь? Чего же тогда меня учить взялась…?
Мужчины молча наблюдали за женщинами. Гаремы, тем более мужские, дело деликатное, держали их в среде нечисти немногие особы, — главные ведьмы и предводительницы кланов. Таких по трем мирам осталось раз-два и обчелся.
Традиция полиандрии отживала свой век, потому что не всем по душе и характеру были строгие правила, одно из которых гласило, что гарем переходил «по наследству» вместе с имуществом умершей жены к ее преемнице.
— Антоний, ты согласен жить в гареме? Неужели ты согласен, у ведьмаков это позорная форма сожительства! — горячо обратила к ведьмаку. — Почему ты молчишь или любовь тебя ума и чести лишила?! Бессовестные вы все, не видать вам победы!
Наина, нервно двинув плечами. Волчья накидка упала с нее, и женщина осталась в одной кафтанчике, с распущенными волосами и злобно горящими глазами. Антоний стоял, опустив неподвижный взгляд в землю, точнее, в притоптанный сапогами снег.
— Ты не пророчествуй, не твоё это дело, как и чужой гарем. Можешь под подозрение подпасть, сядешь в яму, оттуда сколько угодно будешь вещать. — сказал Руслан веско. — Дали волю лесным бабам! Я тебя быстро приструню, мне ты не союзница…
Он двинулся прочь от костра, к остаткам боевого имущества, сваленного в небрежную кучу. Взяв один меч, явно заговоренный на оборотней, мужчина резанул им воздух сверху вниз. Серебряное лезвие раскидало искры. Руслан продолжил тем же тоном:
— Хватит сидеть тут! Встряхнитесь! Особо ты, Антоний, раз развязал войну. Марья права, Радона отвлечь надо, да хоть бы женскими прелестями. Ее пошлем к нему и Юлиана-мага, он родовитый и с Радоном в приятельстве был… Кто «за», руки поднимайте смело!
Руки подняли все, кроме Наины и Антония. У обоих имелись свои причины для того, чтобы не идти на поводу у Руслана, нежданно-негаданно возомнившего себя вожаком.