Антоний медлил сходить с места, но уже чувствовал, что оборотень не врет: один из его братьев погиб от зубов и когтей врага. Чего и впрямь не случалось до сегодняшнего дня. Рука Антония так и не схватила меч, вместо оружия он взял за руку Машу, и словно маленькую девчушку, потащил за собой, сам не зная куда. Радон ожившей глыбой двинулся за ними. Все трое вышли на поляну, где совсем недавно кипел бой.
Изрядно потрепанные волки кружили в разорванной утренним туманом тьме, ища успокоение своим нервам и инстинктам. Некоторые из их собратьев лежали на поляне громадными тушами, пав замертво в ночном бою. Здесь же, шумящей траве лежал с раскинутыми руками труп ведьмака, кого именно из братьев не стало, Антоний еще не разглядел.
С громким воплем он опустился перед мертвецом, с болью заглядывая в его лицо, опрокинутое к светлевшему небу. Отец не видит этого, и хорошо, что не видит. Оборотни растерзали его среднего сына. Степан — провинциальный криминальный авторитет, за ним вечно гонялась полиция, искали, копали под его бизнес, но он ловко подделывался под владельца скандального ночного клуба.
— Проклятье! Это ты виноват в смерти Степана! — гремел над Антонием тяжелый голос Сысоя. — Я приказал тебе ждать знака, а не лезть за девкой! Ты потерял вместе с разумом и совестью брата и святой огонь! И все из-за этой девки!
Каждое слово камнем сваливалось на плечи младшего Крюкова, и давило на него, заставляя ниже опускать голову, до самой земли, пропитанной кровью брата. Сысой поднял меч погибшего Степана и занес его над Антонием.
— Верно мыслишь, — поддержал ведьмака оборотень. — Снеси башку полукровке и заживем спокойно, без этого профанского базара. Давай, если твоя рука дрогнет, это сделаю я!
Сысой поднял меч выше, собираясь с духом и ища точную позицию для удара. Антоний плакал над средним братом, тихо и горько, признавая своим молчанием правоту Сысоя, — он, полукровка, потерял разум и должен умереть для общего блага.
— Нет, не убивайте его! Этот ведьмак сам виноват, он похитил меня, зная, кто я, зная, что я не соглашусь стать ведьмой! Антоний не виноват, — раздался во взволнованной ветром тишине тревожный голос Маши, смело кинувшейся на Сысоя — Не надо, я прошу вас…
— Не слушай ее, убей полукровку! — прервал ее Радон, усмехаясь. — Или пусть выкупит Антония, раз ей жаль его. За наши два желания, с каждого по одному! Согласна, Маша, за такую рулетку? Поклянись своим богом!
— Согласна, только уберите меч! — на слезах вскричала девушка. Она схватила руки Сысоя и начала медленно тянуть их вниз. — Пожалуйста, отпустите его…
Радон засмеялся, потешаясь над Машиной жалостью и жалкостью Антония, отсмеявшись, сказал серьезно::
— Мое желание, чтобы ты стала моей женой безоговорочно!
Сысой, опустивший меч, злобно выдал свое желание:
— В Предгорье умерла главная ведьма Агафия, ты заменишь ее, не хотела быть ведьмой, а придется. У нее гарем был покруче, чем у Наины, возьмешь его на себя, будешь за мелкой нечистью приглядывать. Грязная и опасная работка, но почетная… Согласна на такое ради моего братца?
— Не соглашайся, это ловушка, верная гибель! — наконец вступил в разговор Антоний. Голос его звучал глухо и тускло. — Лучше я умру…
— Я согласна на оба желания, — усмехнулась Маша. Из утреннего сумрака дерзко блеснули ее глаза. — Радон в гареме, вот это ирония! Я и Антония себе возьму… Ваши желания кончились, начинаются мои…
""" """ """
Ведьма Агафия умерла в страшных мучениях, — нарвалась на сильного и принципиального колдуна, пришедшего с Запада, не желающего сотрудничать с местными. Легла Агафия спать, а ночью проснулась от раздирающей боли в животе. Мужской гарем пытался спасти ее заговорами и звуками бубнов, но тщетно. К утру ведьма умерла, не оставив детей и наследников для своего мудреного хозяйства. Дом на окраине Горска, машина, две собаки, пять кошек и трое мужей, — все это должно было перейти к преемнице Агафии, избранной на совете.
Из одной страшной сказки Маша попала в другую, еще страшнее. Совет собрался в здании заброшенного завода, ржавый металл на бетонных стенах, в громадных окнах тусклое стекло, искажающее реальность, холод собачий гулял по давно опустевшим цехам.
У нечисти Предгорья был целый синдикат, возглавляемый тремя, — Радоном, Агафией и Неманом, этот называл себя «менеджером магических услуг», но ни оборотнем, ни колдуном не был, получил власть в наследство от деда Дадона. Щуплый, похожий на рано состарившегося подростка, Неман все время прикрывал рот и нос медицинской маской, как будто боялся заразиться от соратников неведомой болезнью. Его не любили, поэтому дважды покушались на его жизнь, и оба раза он выходил сухим из воды, а виновников потом находили или в петле, или в реке с признаками насилия.
— Вы уверены, что эта женщина подходит нам? — спросил Неман у Радона. Строя из себя интеллигента среди деревенской ватаги, он говорил всем «вы» и презрительно косился на длинные сапоги оборотня. — Нам нельзя промахнуться, наш старый домик и так покосился…
