На поляне рос дуб, тот самый, вечно зеленый, на его ветках реяло бесчисленное количество цветных ленточек, розовых, голубых, белых. Антоний без страха ступил на священную землю, теперь нельзя было оглядываться назад и жалеть себя, — отец умер за эти его шаги. Под ногами ведьмака тут же провалилась земля, удержался он лишь благодаря тому, что успел ухватиться руками за край бездны. Он повис, осторожно прощупывал пальцами то, за что держался, силился дернуться вверх всем телом, чтобы попытаться влезть на проклятую поляну. Не зря же отец заплатил смерти?
Антоний быстро глянув вниз и зажмурился. По его телу прошла дрожь, инстинктивная, неуправляемая разумом и мышцами. Он висел над разинутым ртом громадного монстра, похожего на черного дракона. Из темноты мигали красными огнями его хищные глаза. Усилием воли ведьмак заставил себя открыть глаза и смотреть не вниз, а вверх, туда, где возвышался дуб. Ленточки на нем по прежнему беззаботно трепались на ветру. Вздрогнув в очередном рывке, Антоний смог прижаться грудью к земле, в порыве надежды стал карабкаться дальше…
Земля под ним теперь не проваливалась, да и всякий страх перед чем-либо пропал, остались злость и кураж. Это толкало его вперед, заставляло хвататься за землю скрюченными напряженными пальцами, вырывать густую траву. Ведьмак фыркал, ругался все на свете и полз, а когда почти все его тело лежало на твердыне священной поляны, он уткнулся в нее лицом и замер, чувствуя, как его сердце подпрыгивает в груди.
Неизвестно столько времени прошло, наверное, он заснул. Разбудил его громкое карканье ворона, он кружил над ним, отбрасывая жирную тень.
— По мою душу прилетел, стервятник! — крикнул ему Антоний, встав на ноги и показав птице неприличный жест рукой. — Вот тебе, понял? Правильно Наина говорила, нужно идти напролом, так и будет. Бойтесь Антоний Крюкова, ему терять нечего!
Ворон, сделав круг над головой ведьмака, опустился на землю и, покачиваясь на тонких лапах, подошел к нему, поглядел на него черными бусинами глаз.
— Откуда Наину знаешь? — спросил ворон человеческим голосом. — Поди шашни с ней водил, и уговорила она тебя на сей тяжкий подвиг? Она женщина в самом соку, никогда не откажется от свежего мяса…
— А ты сам как будто бы знаешь ее с этой стороны? — заметил ведьмак, усмехнувшись. Он удивился с какой легкостью он завел «светскую» беседу с птицей на тему доступности Наины. — Было дело, но это в прошлом. Я другую люблю…
— Вишь ты, любит он! Сюда зачем явился, неужто Радон помер? — заинтересовался ворон, — почему я пропустил такую бомбическую весть…?
— Радон пока жив, но это ненадолго. Бесчинствует он, село спалил, отца и брата моих загубил, хотел изнасиловать мою девушку. Духовный авторитет из него никакой теперь, сам понимаешь, вороны мудрецы знатные! — Антоний, перечисляя эти события, то бледнел, то краснел, то дрожал и скрежетал зубами. — У меня к нему много счетов. Я хочу на его место, ворон!
Птица клонила остроносую головку влево-вправо, топталась на месте, слушая ведьмака с чутким вниманием. Потом они помолчали. Шептали листья священного дуба, шелково посвистывали ленточки.
— Назад мне дороги нет, ворон! — вскинулся Антоний и захлебнулся словами. — Испытай меня, ворон! Я готов.
Ворон взмахнул крыльями, поднялся черный дым, — и птица обратилась в человека. По длинному плащу, надетому на голое тело, и кожаным штанам трудно было угадать принадлежность парня к какому-либо клану. Оборотень лет восемнадцати и все. Худой, с бледным лицом и черными волосами до плеч, одного с Антонием роста, гримасы он строил насмешливые, слова говорил вызывающие:
— А ты дерзкий, как я погляжу. На место живого архетипа намыливаешься! Радон может и не святой, но с нами не воевал, нет у меня причины свергать его и ставить другого, явно неподходящего. Ты глаза разуй, полукровка, и примерь все перечисленные злодеяния Радона на себя. Они тебе тоже впору…
Ведьмак пристально смотрел на незнакомца и начинал узнавать в нем представителя клана мага Юлиана, давнего соперника отца. Юлиан с сыновьями грешили связями с женским полом разного рода нечисти, оттого в их клане смешалась разная кровь, на свет появлялись отпрыски с межвидовыми мутациями.
— Ты какой по счету сын мэтра Юлиана? И как попал сюда, кем расплатился со смертью? — спросил Антоний.
Отец не умалял волшебной силы мага, поэтому называл его мэтром, тот величал ведьмака по имени и отчеству. Бывало встретятся и начинают споры о судьбах миров, демонического, материального и духовного, доходило до того, что Крюков-старший разворачивался и уходил, показывая магу оба средних пальца. Нужно отдать должное двум авторитетам, до порчи, проклятий и кровопролития в спорах они не доходили, знали цену своими способностям.
