Филипп не сразу увидел женщину, застывшую словно изваяние. Она же, заслышав шаги, обернулась, и, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, Филипп вздрогнул. Он сразу узнал ее, несмотря на то, что страдания превратили его мать в древнюю старуху. Седые волосы, выбившиеся из-под белого головного убора, безысходность и усталость глубокими морщинами избороздили лицо, а некогда небесно-голубые глаза выцвели, словно застиранный хлопок, и приобрели цвет беды.
Их глаза встретились под новый раскат грома. Ворвавшийся в открытую дверь ветер заставил еще сильнее плясать пламя свечей, и святые на стенах уже не улыбались, а строили гнусные рожицы. Несколько мгновений показались вечностью.
Женщина поднялась и близоруко прищурилась.
– Артур? – выдохнула она и от испуга прикрыла ладонью рот.
– Нет, – его голос предательски хрипел. – Я Филипп, узнала, мамочка? – из-под гордого излома бровей яркой ненавистью сверкнули глаза.
– Филипп, – женщина пошатнулась.
– Не ждала? – он изо всех сил старался сохранить спокойствие, но это у него плохо получалось. – Как это говорится, концы в воду, – гримаса, исказившая его лицо, казалась неестественной.
– Филипп, – женщина опять упала на колени и обратила свой взор на лики безучастных святых. – Благодарю тебя, Господи! Благодарю.
– Встань, – Филипп подошел к женщине и с досадой тронул ее за плечо. – Хватит разыгрывать комедию, – он брезгливо поморщился.
– Мальчик мой! – женщина обхватила его ноги и принялась целовать. – Ты жив, жив! Я так молилась за тебя! Прости меня! Прости!
– Прекрати!!! – заорал он и, схватив женщину за руки, с силой поставил на ноги. – Я хочу видеть твои глаза, я хочу увидеть тот страх, который испытал тогда, много лет назад, страх, который и поныне со мной, – каждая клеточка его тела вопила от боли. – Ты обманула меня! Ты сказала – верь мне! Помнишь?!
– Я хотела спасти вас!
– Спасти?!! – гневно перебил он мать, поражаясь ее цинизму. – Ты предала меня! – губы его тряслись, он достал нож. – Теперь ты за все заплатишь! Ты уже давно живешь в долг! – он ожидал, что мать упадет на колени и в ужасе будет молить его о пощаде. Он мечтал увидеть ее унижение и страх, и тогда, может быть, он даже простил бы ее, но женщина спокойно и медленно двигалась ему навстречу, а в глазах светилась любовь и счастье.
– Бедный мой мальчик, что же я сделала с тобой? Прости меня, – сестра Мария подходила все ближе и ближе, не обращая никакого внимания на грозно сверкающий клинок. – Я была не самой хорошей матерью, но я благодарю Бога за то, что у меня самый лучший сын в мире, – женщина коснулась рукой его лица.
– Нет! Не подходи! – холодная сталь коснулась его груди, и у него затряслись руки.
– Обещай мне, что станешь счастливым, – она сама легла на нож, и Филипп почувствовал, как клинок ровно и легко, словно в масло, вонзается в тело.
– Нет! Мамочка, нет! – руки обожгла теплая кровь, он отпустил кинжал, и женщина рухнула на каменные плиты. – Я совсем запутался, – он встал рядом с ней на колени. – Мамочка, не уходи, я не этого хотел!!! – его душераздирающие крики потонули в громогласном раскате бушующей стихии.
Женщина приоткрыла глаза и, посмотрев на сына, еле слышно прошептала:
– Спасибо, наконец я свободна… – маленькая струйка крови алой змейкой потекла из уголка рта и в стеклянных глазах застыла любовь.
– Нет!!! – он принялся срывать лики святых. – Как вы допустили, чтобы из палача я превратился в жертву?! Это и есть ваше спасение…
Филипп, не помня себя, выбежал на улицу, дождь крупными каплями падал на голову, смывая с лица слезы.
– Кто я теперь? Негодяй или безумец?!!
Небо ответило ему новым раскатом грома.
– Месье, ну разве так можно? – укоризненно покачал головой хозяин, помогая ему спешиться. – Такой ливень, вы совсем не держитесь на ногах, – он принял у него лошадь. – Давайте я помогу вам, – он едва успел подхватить бесчувственное тело постояльца.
На зеленой лужайке, ярко залитой солнцем, весело бегали Аннета и Поль, чуть поодаль беззаботно о чем-то болтали мать, отец и маркиз де Обинье. Филипп сделал шаг, чтобы присоединиться к их радушной компании, но понял, что перед ним невидимая преграда.
– Мама, папа! – он изо всех сил заколотил руками. – Я хочу к вам!
Они обернулись, все разом, и приветливо улыбнулись.
– Ни о чем не переживай, – ласково отозвалась мать. – Нам здесь хорошо!
– Я хочу к вам!
– Тебе еще рано, милый, – она с нежностью посмотрела на сына. – Мы все тебя очень любим, и когда придет время, мы обязательно встретимся, – от ее любящего взгляда его сердце сладко заныло. – Не ругай себя, – тихо попросила женщина, – ты сделал то, что считал нужным. Но у тебя впереди самый главный урок. Прошу тебя, справься с ним…
Филипп открыл глаза и увидел перед собой лицо женщины, он тряхнул головой, пытаясь понять, где находится. «Так это же жена хозяина», – он с трудом подавил вздох разочарования.
– Слава богу! Вы нас так напугали, – женщина перестала хмуриться и улыбнулась широкой, беззаботной улыбкой.
