Машина бытия полностью

– Совершенно очевидно, что эти дьяволята в первую очередь охотятся за средствами связи, – недоуменно произнес Томе. – Как они их распознают?

– Не хочу гадать, – устало ответил Жоао.

Он раскрыл ящик с медикаментами и принялся оказывать первую помощь своим людям. У одного кислотой были сильно обожжены щека и плечо. У второго кислота выела почти всю кожу на спине.

Подошла доктор Келли, стала помогать Жоао, но при этом отказывалась говорить с ним. Она даже не отвечала на самые невинные вопросы.

Закончив лечить остальных, Жоао занялся собственными ожогами, нейтрализовал кислоту и прикрыл пораженное место защитной лентой. Скрипя зубами от боли, он уставился на Рин Келли.

– Где эти цикады, которых вы обнаружили?

– Пойди и найди их сам! – огрызнулась она.

– Ты ослепленная, беспринципная мегаломанка, – бесстрастно произнес Жоао. – Не провоцируй меня.

Она побледнела, зеленые глаза сверкнули.

Жоао схватил ее за руку и потащил к палаткам.

– Покажи мне этих цикад!

Она вырвала свою руку, откинула назад рыжие волосы и вызывающе посмотрела на него. Жоао выдержал ее взгляд, с нарочитой медлительностью окинул оценивающим взглядом ее фигуру.

– Давай, изнасилуй меня, убей, – сказала она. – Я же не смогу тебя остановить.

– Ты ведешь себя как женщина, которая хочет… нет, просто нуждается в насилии, – ответил Жоао. – Хочешь я брошу тебя своим людям? Они уже порядком устали от твоего бреда.

Она вспыхнула:

– Ты не посмеешь!

– Оставь эту мелодраму, – отмахнулся он. – Такого удовольствия я тебе не доставлю.

– Ты наглец и негодяй… ты…

Жоао улыбнулся, по-волчьи оскалив зубы:

– Что бы ты ни говорила, своим ребятам я тебя не отдам!

– Джонни!

Это был голос Томе.

Жоао обернулся и увидел, что Томе разговаривает с высоким светловолосым мужчиной из МЭО, который что-то рассказывал. Как она его назвала? Хогар.

Томе поманил Жоао.

Он подошел к ним и склонился к Томе, который жестом показал Жоао сохранять услышанное в тайне.

– Этот джентльмен говорит, что женщину-доктора укусило насекомое, которое смогло прорваться сквозь облако заградительного дыма.

– Это было две недели назад, – прошептал Хогар.

– С тех пор она стала сама не своя, – сказал Томе. – Мы будем подыгрывать ей, шеф, нет?

Жоао нервно провел языком по внезапно пересохшим губам. У него вдруг закружилась голова, а по всему телу разлился неприятный жар.

– Насекомое, которое укусило ее, очень похоже на тех, которые были на вас, – почти извиняющимся тоном произнес Хогар.

«Они, кажется, решили посмеяться надо мной», – подумал Жоао.

– Здесь распоряжаюсь я! – рявкнул он.

– Да, шеф, – сказал Томе. – Но вы…

– Какая разница, кто здесь командует?

Сзади к ним подошла доктор Келли.

Жоао обернулся и направил на Келли испепеляющий взгляд. Как она отвратительна… несмотря на всю свою красоту.

– Какая разница? – повторила она. – Так или иначе, но через несколько дней все мы будем мертвы. – Она окинула взглядом саванну. – Прибыли еще твои друзья.

Жоао посмотрел в сторону темного леса и увидел множество человеческих фигур, приближающихся к ним. Эти люди показались ему знакомыми, но он никак не мог вспомнить, кого они ему напоминали. Как сильно болит голова! Потом он понял, что они похожи на индейцев сертанов, таких же, как та парочка, что заманила его сюда. Теперь их было около сотни, и все они – по крайней мере, на первый взгляд – казались совершенно одинаковыми.

С каждой секундой их становилось все больше и больше.

У каждого в руке была флейта.

В этих флейтах было что-то, что он должен был, но никак не мог вспомнить.

Через толпу индейцев вперед вышел худой высокий человек в черном костюме. Волосы его отливали на солнце серебром.

– Отец! – вслух выдохнул Жоао.

«Я болен, – подумал он. – У меня начался бред».

– Этот похож на префекта, – сказал Томе. – Правда, похож, Рамон?

Брат, к которому обратился Томе, ответил:

– Если это и не префект, то его близнец. Джонни, погляди-ка в бинокль.

Жоао взял у Рамона бинокль, настроил резкость, стараясь рассмотреть человека в черном костюме, идущего к ним по высокой траве. Жоао вдруг ощутил страшную тяжесть бинокля. Руки его задрожали, изображение смазалось.

– Я ничего не вижу, – пробормотал Жоао, едва не выронив бинокль.

Чья-то рука подхватила его, и Жоао понял, что падает.

В тот момент, когда он ясно разглядел человека в окуляры бинокля, индейцы, словно по команде, подняли свои флейты, направив их на лагерь МЭО. Стрекочущее жужжание, которое ноющей болью отдавалось в костях в кабине самолета, наполнило теперь всю Вселенную. Жоао увидел, как начали валиться на землю стоявшие вокруг люди.

За мгновение до того, как мир померк в его глазах, Жоао услышал громкий голос отца:

– Жоао! Не сопротивляйся! Сложи оружие!

Последнее, что увидел Жоао – это стремительно приближавшуюся к лицу вытоптанную траву.

«Это не может быть мой отец, – успел подумать он. – Отец мертв, но они скопировали его… это мимикрия, и больше ничего…»

Наступила тьма.

Ему снилось, что его несут, снились плач и крики, снился яростный протест, сопротивление, а потом… потом началось пробуждение.