Машина бытия полностью

Он очнулся от яркого желто-оранжевого света. Фигура человека, который не мог быть его отцом, склонилась над ним, вытянула вперед руку и заговорила:

– Пощупай мою руку, если не веришь!

Но Жоао во все глаза смотрел не на отца, а на огромное лицо за его спиной. Лицо казалось мрачным и злобным в странном свете, глаза сверкали, зрачки состояли из великого множества более мелких зрачков. Лицо повернулось, и Жоао увидел, что в толщину эта маска была не больше двух сантиметров. Лицо снова повернулось к нему, и фасеточные глаза принялись рассматривать ноги Жоао.

Жоао заставил себя посмотреть в том же направлении и задрожал, увидев, что вся нижняя часть его тела окутана пенистым зеленым коконом, что сама кожа его приняла тот же зеленоватый оттенок.

– Пощупай мою руку, присмотрись к ней! – приказал старик, наклонившись еще ниже.

– Он видел сон. – Громовой голос, казалось, доносился отовсюду, но исходил он из-за гигантского лица. – Он до сих пор еще не вполне проснулся, – повторил голос.

Резким, почти насильственным движением Жоао потянулся вверх и схватил протянутую ему руку.

Она была теплой… человеческой.

Он и сам не мог понять, отчего слезы вдруг полились из его глаз.

– Я сплю? – прошептал он. Он взмахнул головой, чтобы стряхнуть слезы.

– Жоао, сынок, – произнес голос отца.

Жоао вгляделся в родное лицо. Да, это был его отец, ошибки быть не могло.

– Но… твое сердце, – с трудом выдавил из себя Жоао.

– Мой насос, – поправил его старик. – Смотри.

Он отвел руку и повернулся, чтобы показать место на спине, где в пиджаке было вырезано отверстие, края которого были соединены какой-то клейкой массой, а между краями пульсировала что-то желтое и маслянистое.

Жоао увидел на поверхности насоса сеточку тонких линий, все понял и отшатнулся.

Значит, это все же копия, один из их трюков.

Старик снова повернулся к нему.

– Старый насос отказал, и они дали мне новый, – сказал он. – Он качает мою кровь, но живет вне меня; зато он подарит мне еще несколько лет жизни. Как ты думаешь, что скажут наши блистательные специалисты из МЭО о пользе этого?

– Это на самом деле ты? – спросил Жоао.

– Да, если не считать насоса, – ответил отец. – Им пришлось дать тебе и некоторым другим новую кровеносную систему и новую кровь, потому что разъедающий яд слишком сильно поразил вас.

Жоао поднял руки и принялся пристально их разглядывать.

– Они знают медицинские приемы, о которых мы даже не смели мечтать, – сказал старик. – Я не волновался так, как сейчас, с детства. Я не могу дождаться того момента, когда снова получу… Жоао, что с тобой!

Жоао рванулся вверх и посмотрел горящим взором на отца.

– Мы уже не люди, если… Мы не люди!

– Успокойся, сын мой! – строго приказал старик.

– Если это правда, – запротестовал Жоао, – то, значит, они захватили власть. – Он кивнул в сторону гигантского лица, смотревшего из-за спины старого Мартиньо. – Они будут править нами!

Он упал на спину и тоскливо произнес:

– Мы станем их рабами.

– Глупости, – пророкотал громовой голос.

Жоао поднял голову, посмотрел на огромное лицо и только теперь начал замечать множество флуоресцирующих насекомых над этим лицом. Насекомые облепили весь потолок пещеры, и Жоао рассмотрел кусок ночного неба там, где кончалась пелена насекомых.

– Что такое «раб»? – вопросил голос.

Жоао перевел взгляд с лица ниже, на то место, откуда раздавался голос, увидел там белую массу диаметром около четырех метров и пульсирующий желтый мешок, торчавший из нее. По мешку ползали мириады насекомых, проникали в трещины и морщины, а затем снова выползали на землю. Лицо держалось на белой массе благодаря дюжине круглых стержней, чешуйчатая поверхность которых выдавала их природу.

– Твое внимание привлечено к тому способу, каким мы ответили на грозившую нам с вашей стороны опасность, – пророкотал голос, и Жоао увидел, что голос раздается из пульсирующего желтого мешка. – Это наш мозг. Он уязвим, он очень уязвим, слаб, но в то же время и силен… так же, как и ваш мозг. Теперь скажи мне, кто такой «раб»?

Жоао поборол приступ тошнотворного отвращения и сказал:

– Теперь я раб; я нахожусь в зависимости от вас.

– Это не так, – возразил громовой голос. – Раб – это тот, кто должен производить богатство для другого, но в этой вселенной есть только одно истинное богатство – это время отпущенной нам жизни. Мы рабы, потому что дали твоему отцу больше времени для жизни?

Жоао посмотрел в гигантские блестящие глаза и уловил в них насмешливое любопытство.

– Мы продлили жизнь всем, кто был с тобой, – снова загремел голос. – И это, по-твоему, делает нас вашими рабами?

– Что вы потребуете взамен?

– Ага, вот в чем дело! – пролаял голос. – Quid pro quo! Ты мне, я тебе! Вы и в самом деле наши рабы. Мы все связаны друг с другом узами взаимного рабства, и узы эти нерушимы и никогда не будут разорваны.

– Это очень просто, если ты один раз поймешь, – сказал отец Жоао.

– Пойму что?