Машина бытия полностью

– Ни с кем из нас, – ответил Аутога. – Прежде чем мы воспримем свет с’Чарича и подготовим себя к новому посеву, нам надо инициировать расследование.

– Кто будет говорить с нами о таких вещах? – спросил Чун. – Мы ведь всего-навсего простые пастухи.

– Наверное, нам надо чаще слушать развлекательные передачи, – сказал Списпи, – там иногда говорят дельные вещи.

– Да, мы простые пастухи, и наше расследование зайдет не слишком далеко, – сказал Аутога, – но это приключение станет источником содержательных бесед. Представляете, появление этого корабля опровергает теорию пустой Вселенной!

Дейрут пришел в себя в кабине, сидя в кресле перед консолью управления. В кабине стоял едкий запах пота, и в запахе этом чувствовался страх. Одного взгляда на панель было достаточно, чтобы убедиться в том, что он поддался толчку и повернул назад. Сейчас он направлялся к выходу из водородного облака, так и не обнаружив за ним звезд.

Дейруту вдруг стало очень грустно.

«Когда-нибудь я все же найду свою планету, – подумал он. – Там будут белые алебастровые дома, лагуны с белыми парусниками и огромные степи, в которых пасутся необозримые стада животных».

Автоматический журнал подсказал Дейруту, что он повернул назад на девяносто четвертый день полета.

«Я продержался дольше, чем Бингалинг», – подумал он.

Он вспомнил тот разговор с Бингалингом и любопытное упоминание о предыдущей попытке штурма этого таинственного водородного облака. «Может быть, я все же сделал это, – подумал он, – но просто все забыл из-за этого проклятого толчка».

Он вспомнил базу Капелла, подумал о доме, о возвращении. Только от одной этой мысли ощущение толчка – и без того уже довольно слабое – исчезло окончательно. Да, толчок снова победил его. В следующий раз он полетит в противоположном направлении; может быть, там ему повезет больше, и он найдет что-нибудь стоящее. «Почему мы вообще называем это толчком? – с удивлением подумал он. – Почему бы не назвать это тягой?»

Этот вопрос показался ему настолько интересным, что он задал его компьютеру.

– Бип-бип, – ответил компьютер.

Он был слишком стар для такой работы, пусть даже его звали Ивар Норрис Гамп и был он лучшим наладчиком компании, история которой началась девять веков назад. Если бы к нему за помощью обратился не старый друг Посс Вашингтон, а кто-то другой, то последовал бы вежливый отказ, подписанный тремя буквами: «Инг». Работая неполный рабочий день из-за своего преклонного возраста, он имел право отказываться от опасных заданий.

Сейчас, после трех часов, проведенных в вакуумном костюме в туннеле Скорноффа в полной темноте, Инг не ощущал ничего, кроме свинцовой усталости. Эта усталость замедляла мыслительные процессы, ослабляла способность к выживанию, и Инг прекрасно это осознавал.

«Ты будешь серьезно относиться к своим обязанностям, – подумал он. – Аксиома: для наладчика не существует безвыходных ситуаций».

Инг покачал головой, подумав о высокоумном невежестве составителей руководств и инструкций, тяжело вздохнул и постарался успокоиться. Сейчас он должен быть дома, на Марсе, поддерживать в рабочем состоянии станции на Фобосе и читать лекции новоиспеченным наладчикам.

«Черт бы подрал этого Посса», – подумал он.

Здесь случилась большая неприятность, поломка была очень серьезной – и именно здесь, в туннеле, уже погибли шесть человек, пытаясь ее найти. Все шестеро были его учениками, и это еще одна причина, по которой он не стал отказываться от задания. Все они пали жертвами одного и того же наваждения.

Инг завис в гигантской цилиндрической безвоздушной пещере длиной двенадцать километров и диаметром два километра. Это был неосвещенный туннель, прорубленный в лавовой породе под дном лунного Моря Нектара. Здесь находился «Луч» – чудесный, смертельно опасный, но очень важный серьезный луч непомерной обузданной мощи, которая вдруг вышла из повиновения.