Чем больше думал Робин о зависимости Дипа от Паули, тем меньше ему хотелось заводить постоянную девушку, привязываться к кому-то. Каждый раз, когда у Робина начиналось какое-то подобие романа, он вспоминал Мэгги, и у него пропадал интерес к очередной девушке. Нет, пусть уж Дип заботится о его временных развлечениях. Девушки, которых поставляли ему Дип и Айк, были так безразличны Робину, что он стал практиковать любовь втроем. Глядя на трахающегося Айка, он сам возбуждался и обретал способность что-то сделать. Он ощущал, что Мэгги постоянно присутствует в его подсознании. Признавшись однажды себе в этом, он пришел в ярость. Он никогда не будет принадлежать одной девушке. Управление Ай-би-си поглощало все его время. Робин уже год не прикасался к своей книге. Вчера вечером он сложил триста пожелтевших страниц в папку и убрал ее в шкаф. Интересно, когда вернется Грегори? Произойдет ли это вообще? Последняя открытка от Джудит пришла в августе из Канна. Грегори чувствовал себя хорошо и часами играл в «железку».
Остины тихо вернулись в город в конце сентября. Джудит рассчитала так: когда они вновь обустроятся дома, об их официальном возвращении будет объявлено во всеуслышание. Она не хотела смазывать впечатление обычной картиной с изображением людей, сходящих по трапу с борта корабля. Они устроят грандиозный прием. Возможно, она даже арендует зал в «Плазе», пригласит самых интересных людей, прессу… Грегори вновь обрел свое обычное «я»; он уже не считал, что у него рак. Он даже иногда что-то доказывал себе и Джудит в постели. Миссис Остин чувствовала, что она заслуживает премии Академии: она разыгрывала бурную страсть, говорила мужу, что он – самый лучший любовник на свете. Даже в медовый месяц она не проявляла такого энтузиазма. Она была полна решимости любыми средствами поставить Грегори на ноги. Хотела во что бы то ни стало вернуться в Нью-Йорк. Они провели в Европе полтора года!
Она хорошо использовала это время. Первые три месяца, проведенные в Лозанне, Грегори чувствовал себя так плохо, что не хотел никого видеть. После сорока сеансов шоковой терапии начался период регрессии, когда он даже мочился в постель. Затем – медленная реабилитация… Джудит сняла небольшую квартиру возле лечебницы и, пока ее не пускали к Грегори, отдала себя в руки первоклассного специалиста по пластической хирургии.
Он сотворил чудо, хотя сначала Джудит испытала разочарование. Она рассчитывала, что превратится в двадцатилетнюю девушку. На самом деле она выглядела теперь как тридцативосьмилетняя женщина, но очень красивая и ухоженная. Доктор оказался просто волшебником. Конечно, остались мелкие морщинки возле глаз и шрамы за ушами, но она закрывала их волосами. Сам Видал-Сассун создал для нее эту великолепную пышную прическу. Грегори ничего не знал об операции. Он сказал, что она выглядит прекрасно и что новая прическа совершила чудо. Она улыбнулась. Неужели он не заметил, как изменились ее щеки и подбородок? Он даже не обратил внимания на то, что груди Джудит заметно поднялись. Не разглядел тонкие рубцы возле лобка, оставшиеся после подтяжки бедер.
Грегори тоже выглядел хорошо. Его волосы снова порыжели, он загорел и стал стройнее, но его не тянуло к работе. Они провели дома неделю, и он ни разу не заглянул в офис. Каждый день он придумывал себе новое оправдание. Сегодня надо сходить к портному – он потерял четыре килограмма, и старые костюмы висели на нем. Завтра следует проверить лошадей. В начале второй недели Джудит буквально прогнала мужа из дома, заставив его отправиться в Ай-би-си.
Когда он ушел, она позвонила Робину. Джудит нарочно ждала. Он знал об их возвращении – Грегори несколько раз говорил с ним по телефону. Робин, очевидно, удивлен ее молчанием. Тем сильнее он обрадуется…
Его прямой телефон не отвечал. Джудит испытала разочарование, но оставлять сообщение не было смысла. Он, вероятно, на совещании. В три часа она наконец застала его. Он, похоже, обрадовался ее звонку. Робин провел все утро с Грегори; он сказал, что мистер Остин прекрасно выглядит.
– Когда я смогу тебя увидеть? – спросила Джудит.
– В любое время, – тотчас ответил он. – Когда Грегори будет удобно, я поведу вас обоих обедать.
– Я имею в виду другое, Робин, – тихо произнесла она. – Я хочу увидеть тебя одного.
Он замолчал.
– Ты меня слышишь, Робин?
– Да…
– Когда мы встретимся?
– Завтра в шесть, у меня.
– Я приду. Скажу Грегори, что отправилась на благотворительный прием. Тогда я смогу не торопиться домой. Грегори сразу после обеда засыпает.
Джудит пошла в новый салон красоты, находящийся в районе Восточных Шестидесятых улиц. Она не могла пойти в свой старый салон, где ее все знали. Тогда шрамы за ушами стали бы сенсационной новостью для всей Парк-авеню. Девушки, работавшие в салоне, всегда сообщали ей о том, кто недавно сделал подтяжку.
