Машина пробуждения полностью

– Они полагали, что, кроме их грязи, другой и не существует. Когда-то и я такой была. Не так уж это и удивительно, Эшер. Не все мы начинаем свой путь в Несравненном городе. Большинство миров, к слову сказать, носят довольно примитивные имена.

Куперу показалось, что Сесстри пытается как-то загладить вину за свое недавнее пренебрежение; мертвая или нет, эта женщина была жестче гвоздей, а ее ум – даже острее.

Она налила всем еще абсента, и в бокалах вновь засверкала влага цвета свежескошенной травы. Купер расправился со своей порцией одним залпом, и Сесстри одобрительно кивнула.

Эшер оперся о подоконник, словно балерина о станок, – серая груда расслабленных сейчас мышц на фоне огненного зарева на горизонте. Вновь Купер увидел башни; небоскребы из стали и стекла возвышались в окружении еще более фантастических строений из резного мрамора и пористого известняка. Некоторые из построек были объяты пожаром, и их вершины пылали, словно свечки, но разрушаться конструкции не спешили. Почему-то вид горящих башен напомнил Куперу о доме и заставил затосковать по его городу. Он смотрел вдаль в оцепенелом молчании. Как бы он ни храбрился, но все это было слишком, слишком тяжело принять.

Как и прежде, разглядывая башни, он услышал плач. Крики и рыдания.

– Ты упоминала про ложных богов, – тихо произнес он. – Что конкретно под этим подразумевается?

Сесстри сцепила руки и опустила их на колени.

– Очень важно, чтобы ты сейчас прислушался и постарался понять то, что я скажу: поклоняясь богам, ты действуешь на собственный страх и риск. На свете и в самом деле существуют создания, чья природа лежит за гранью твоего понимания. Это Первые люди, пришедшие до нас; в своем могуществе они бывают и добрыми, и злыми, и капризными. Многие приписывают им божественную сущность. Но только то, что кто-то старше, мудрее или даже обладает силами, которых нет у тебя, еще не дает ему права присваивать себе этот статус. Они являют собой загадку, которую подавляющее большинство людей, судя по всему, просто не способны разгадать. Создания эти являются нам под видом могущественных духов, существ и стихий, облаченные в одеяния вечности, но если на свете и есть кто-то вездесущий и всеведущий – подлинный божественный свет, – то я с таким не встречалась. – Она помедлила, постучав пальцем по своим сливовым губам. – А уж можешь поверить, я искала.

– ИскалаИИскалаИИскала.

Эшер привалился спиной к оконной раме, касаясь, будто в поцелуе, покрывшегося инеем краешка бокала.

– Если уж кто и мог бы найти доказательство существованию богов, – проворчал он, – так это мисс Манфрикс. – Великан равнодушно взглянул в окно, проследив за взглядом Купера. – Она очень… дотошная.

– Ты все еще злишься, что я солгала тебе. – Интонации Сесстри были куда более мягкими, чем ожидал услышать от нее Купер.

Эшер грубовато фыркнул:

– Ни капельки, любовь моя. Я злюсь лишь потому, что ты не ляжешь со мной в одну постель.

– Как пошло! – отсутствующим тоном произнесла Сесстри, хотя Купер прямо-таки почувствовал, как вокруг их беседы затягивается тугая петля ссоры. – А мне-то казалось, ты получил хорошее воспитание.

– Воспитание! – возмутился Эшер, не отводя взгляда от окна. – Что такое воспитание? Колокола, женщина, да это словечко – всего лишь забавный способ сказать, что мужик достаточно натренирован, чтобы успеть вытереть свой конец и натянуть штаны до того, как его жена войдет в комнату и увидит в ней дочку портного, которая с раскрытым ротиком стоит на коленях, растрепанная и такая сексуальная в этом своем узком корсете посреди украшенной скандального вида нижним бельем спальни, такая пухленькая, страстная и, кхм, жгучая… – Он вздохнул, успокаиваясь. – Вот что такое ваше воспитание.

– Ты пьян, – сказала Сесстри. – Ступай в постель.

– ТвоюПостельМоюПостель.

Он пропустил ее слова мимо ушей и заговорщически подмигнул Куперу:

– Есть ровно две вещи, которые любой мужчина понимает о Сесстри Манфрикс, как только ее видит. Во-первых, нет и не будет в его жизни женщины более прекрасной. Во-вторых, у него нет ни единого шанса настругать с ней детей.

Эшер пьяно гоготнул, вновь опустив нос в стакан, а затем пожал плечами и рыгнул.

Сесстри, похоже, совершенно не обиделась. Более того, она даже кивнула. Это был едва заметный кивок, словно она соглашалась с ним, но собственная красота не только не была ей интересна, но даже тяготила.

– А почему вы разыскиваете этого шамана? – спросил Купер в пустоту, пытаясь сменить тему.

Эшер распрямился, внезапно полностью протрезвев.