– Но если бы они хоть раз в своей жизни удосужились полистать страницы, – продолжала Пурити, – то знали бы о Крайне Необычном Восстании Дам и Забастовке Лисистраты[25], в обоих случаях завершившихся большими проблемами для оппозиции и победой женщин. А теперь помоги мне забраться.
Кайен беспрекословно повиновался. Она встала одной ногой на край клумбы, безразличная к цветам, раздавленным ее стопой, и оперлась для равновесия о плечо спутника.
– Что ты задумала? – спросил он, уже второй раз за этот день поддерживая ее за талию.
Пурити не стала возражать против присутствия его лапищи на своем бедре, и Кайен вновь задумался над тем, правильно ли оценивает эту девушку.
«Вот уже второй раз я позволяю себе слишком много вольности в обращении с высокородной дамой».
– Хочу попробовать кое-что, о чем упоминал наставник моего брата.
Пурити подтянулась, ускользнув из рук Кайена, и, наполовину повиснув на ветке, огляделась, вспоминая, что боевой инструктор Помероя рассказывал о преимуществах, которые дает высота.
– Ваш наставник что-то знает о том, как лазать по деревьям в атласных туфельках?
Пурити скорчила гримасу и указала куда-то в сторону входа, которым воспользовались они с Кайеном.
– Видишь? Преступник или преступники сбежали в том направлении, а пришли они вон оттуда, – указала она на другой проход. – Стража преследовала его по пятам и нагнала подозреваемого
– Твое умение читать следы впечатляет, – уважительно кивнул Кайен.
– Это еще не все. Все слуги лежат либо поверх стражников, либо в их крови. – Пурити указала на темную лужу, где, раскинув руки, лежал пожилой мужчина в одеяниях княжеского конюшего. Судя по всему, он поскользнулся на мокрых от крови плитах и упал, прежде чем ему самому перерезали глотку. – Поэтому я полагаю, что от преторианцев избавились раньше, чем от слуг. Стало быть, убийца расправился со стражей, и только потом на него набросились… колокола, каких-то десять слуг?!
– С чего им вообще пришло в голову гоняться за маньяком?
– Они не должны были этого делать.
Пурити не находила достойного ответа. Единственное, что она могла определить, глядя на тела, так это то, что в большинстве своем убитые были шляпниками, раскройщицами, портными. Удивительно, как так получилось, что те люди, в задачу которых входило разве что шить одежду да подгонять ее по размерам, вдруг решили подраться с убийцей, только что разделавшимся с половиной подразделения преторианской стражи? Во имя всех миров, зачем? Она одернула юбку и спрыгнула на землю.
Одна из убиенных портних сжимала в руке катушку ярко-желтых ниток. Пурити моргнула и подхватила находку, повернувшись так, чтобы Кайен ничего не заметил. «Ни в коем случае».
Внезапно в груде трупов что-то зашевелилось, выведя ее из задумчивости. Кайен опустился на колени и вытер кровь с губ юного портного. Невзирая на длинную рану, от которой его грудная клетка почти полностью раскрылась, парень продолжал цепляться за жизнь. Опустив ладонь на плечо Кайена, Пурити посмотрела на юношу и поняла, что долго тот не протянет.
– Очень пить хочется, сэр. – Голос молодого портного звучал тихо, уважительно и так слабо…
– Сейчас, сейчас. – Кайен склонился над умирающим. – Ты поправишься. Все будет хорошо. Обещаю.
– Кайен, – сдавила его плечо Пурити; ей не хотелось окончательно портить ему настроение, но времени скорбеть по мертвым у них не было. – Нет, Кайен, не будет. Мне жаль.
– Отвали! – закричал каменщик, стряхивая ее руку и глядя на девушку сквозь слезы. – К чертям всех
– Кайен… – Да что тут можно было сказать? Она и сама была с ним согласна.
– Как скоро… – закашлялся парень, когда его легкие заполнились кровью. Он устремил на Пурити неподвижный взгляд. – Залатай ее…
Кайен покачал головой, наблюдая за тем, как, словно убегающее из кастрюльки молоко, из тела портного утекает жизнь.
– С ним не должно было этого случиться, Пурити. Не должны мальчишки, слишком молодые даже для того, чтобы сквернословить, умирать вот так. Ваш род – раковая опухоль на теле человечества.
Купер влетел в Неоглашенград со скоростью пули, пронзив его непостоянные небеса. Он ворвался в свое тело, ударил по тормозам, мгновенно остановился и распахнул веки. Глаза Марвина были всего в паре дюймов от его собственных, и, страдая от головокружения, вызванного внезапной сменой перспективы, Купер понял, что отсутствовал лишь несколько секунд, хотя ему казалось, будто путешествие длилось часы.
