– Кто-то полез Убивать без очереди. – Кайен помог ей преодолеть несколько высоких ступенек, вырубленных им в сверкающем камне. Лучше воспользоваться не известной никому дорогой, чтобы не столкнуться с преторианцами, выставившими свои патрули по всем коридорам. – Держись рядом. Не думаю, что здесь безопасно. Надеюсь, ты не будешь против того, чтобы немножко поползать в грязи.
Пурити улыбнулась, решив получить хоть какое-то удовольствие от творящегося вокруг хаоса, и опустилась на четвереньки. Она решила предложить Кайену себя взамен уничтожения Красок Зари; впервые за пять долгих лет она снова сама решала свою судьбу. Ей даже не требовалось прерывать свою жизнь ради перемен – перемены пришли к ней сами.
– Напротив, неожиданный друг мой каменщик. – Пурити одарила Кайена ослепительной и, как она надеялась, обворожительной улыбкой. – Я обожаю все грязное.
День надругался над голубым небом, и столь многообещающее утро разродилось болезненно-желтым куполом, простершимся над миром, – солнца-близнецы исходили жаром, словно мирящиеся в постели любовники; их сближающиеся короны окрасились оранжевым, а между ними метались струи пронизанной черными полосами багровой плазмы. Небо над Неоглашенградом очередной раз примерило новый наряд.
Удобно расположившись в кольце длинных рук Эшера, Сесстри смотрела в окно своей спальни, пытаясь понять, что же она делает. Где-то там, среди всей этой невероятной, немыслимой неразберихи Неоглашенграда, нуждался в срочной помощи Купер, а она никак не могла выбраться из объятий раненого пьяницы. Только перечисление недостатков Эшера помогало ей не сорваться в пучину наслаждений, что несли его прикосновения, его дыхание, тепло его тела, прижимающегося к ней…
Он уютно посапывал, раскинувшись и повернув набок голову. Сесстри пыталась собраться с мыслями. Она припомнила слова старой рассказчицы Развеянных, устроившейся возле обрушившейся колонны посреди Апостабища: «Если Последние Врата закроются, мы все утонем».
Эшер перевернулся, и Сесстри обняла его и обвила ногами, ощущая, как ее груди прижимаются к его крепкой спине. Она никак не могла решить, стоит ли просто расслабиться и наслаждаться остатками времени, отпущенного ей до того мгновения, когда ее поглотит сварнинг. Когда канализация мультиверсума засорится окончательно, все Умирающие, лишенные Смерти, если так можно выразиться, хлынут обратно по трубам и потоки энергии, соединяющие миры и людей, будут загрязнены. Заражены. Приведены в беспорядок.
«Быть может, именно поэтому я так себя… чувствую?»
Возможно, это и послужило причиной того, что она оказалась в одной постели с Эшером? Все случилось так просто. Сесстри не хотелось списывать произошедшее на помешательство, но также она не могла и принять влюбленность как частицу самой себя.
– Ты? – чуть ранее спросил Эшер, когда они еще только стояли у лестницы и еще не касались друг друга. Он вновь вспомнил про Алуэтт. – Тебе хоть что-то удалось узнать?
– Слишком много и в то же время слишком мало. – Сесстри была в отчаянии. – Надо было идти к этой твоей шлюхе.
– Не к
– Но где же он, Эшер? Он казался таким… заурядным.
– Полагаю, он становится кем-то вроде шамана. Не совсем то, что я от него ожидал, но… Как он поможет вернуть Умирающим способность достигнуть Истинной Смерти? Понятия не имею.
– А на что он способен? – прикусила губу Сесстри.
– Скорее важен вопрос: чему он способен научиться? Начнем с того, что сейчас он может слышать чужие страхи…
– …что весьма странно, если не сказать: прямо указывает на рождение сверхсущества.
– Благодаря этому он получает доступ ко многим тайнам, как осознанным, так и подспудным. К примеру, ему каким-то образом удалось узнать… то, что ему знать не следовало. – Эшер тяжело вздохнул, прежде чем закончить. – Сесстри, я не хочу, чтобы нас и дальше разделяли бесполезные секреты.
Сесстри держалась спокойно. Она все еще считала Купера придурком, но теперь уже придурком с даром шаманического провидения. Двери начали открываться, а он, судя по всему, оказался чем-то вроде катализатора.
Глаза Эшера, вдруг оказавшиеся слишком близко, были подернуты влагой.
– Ладно, – произнесла Сесстри. – Я не против. Рассказывай.
Его передернуло, он словно боролся со слезами, хотя Сесстри и сомневалась, что он на такое способен.
– Когда-то у меня был ребенок. Дочь. И… обстоятельства сложились не лучшим образом…
– Понятненько.
На самом деле она ничего не понимала. Какое это вообще имело отношение к происходящему?
– Вины ребенка в том нет, да только мы с ее матерью… не захотели жить вместе. Нас заставляли. – Он опустил плечи, попытавшись сжаться, что было весьма непросто для столь огромного человека. – Я так хотел любить свою дочь. – Голос Эшера дрожал. – И мы пытались забыть о том, как она появилась на свет, но я не мог этого сделать, видя ее мать… Чара, она нашла выход… теперь они Мертвы.
