Мальчик глядел на него с большим сомнением.
– Отцу бы это не понравилось – то, что вы говорите.
– Это уж, Элфи, точно.
Следующие полчаса Олифант провёл, стоя на коленях, – Альфред демонстрировал ему игрушечную французскую вычислительную машину, миниатюрную сестричку «Великого Наполеона», работавшую – в лучших семейных традициях – не на паре, а на сжатом воздухе. Маленькая машина использовала не перфокарты, а телеграфную ленту, что напомнило Олифанту о месье Арсло. К этому времени Блай доставил уже письмо во французское посольство; вполне возможно, что какой-нибудь дипкурьер уже вёз его в Париж.
Альфред почти уже присоединил свою машину к миниатюрному кинотропу, но тут раздалось сдержанное побрякивание дверной ручки, традиционно заменявшее в Букингемском дворце общепринятый стук. Олифант встал, открыл высокую белую дверь и обнаружил за ней хорошо ему знакомое лицо Нэша, дворцового камердинера, чьи легкомысленные спекуляции железнодорожными акциями закончились малоприятным знакомством со столичным Отделом экономических преступлений. Своевременное вмешательство Олифанта позволило быстро замять эту давнюю историю; неподдельная почтительность Нэша явно свидетельствовала, что он отнюдь не забыл об этой бескорыстной услуге.
– Мистер Олифант, – возвестил камердинер. – Пришла телеграмма, сэр. Вас срочно вызывают.
Машина Особого отдела неслась с бешеной скоростью, а её обтекаемые обводы могли бы вызвать зависть и у самого Патерностера, однако Олифант, привыкший к более традиционным способам передвижения, ощущал себя в этом чуде техники весьма неуютно; охватившая его тревога возрастала с каждой минутой.
Они мчались вдоль Сен-Джеймсского парка, голые чёрные сучья мелькали мимо, как уносимый ветром дым. Шофёр – лица его не было видно за огромными защитными очками – явно наслаждался стремительным полётом, получал откровенное удовольствие, распугивая лошадей и пешеходов низким басовитым гудком. Кочегар, крепкий молодой ирландец, маниакально ухмылялся и всё подбрасывал в топку кокс.
Олифант не знал, куда его везут. Теперь, когда они приближались к Трафальгарской площади, уличное движение заставляло водителя непрерывно тянуть за шнурок, оглашая улицу улюлюкающим воем, похожим на горестные стенания неведомого морского чудовища – хотя кто может сказать, как оно там стенает? Услышав этот звук, все прочие экипажи уступали им дорогу, расступались, как Чермное Море пред Моисеем. Полисмены отдавали честь. Беспризорники и метельщики кувыркались от восторга, когда мимо них с грохотом проносилась скользкая жестяная рыба.
Темнело. Свернув со Стрэнда на Флит-стрит[144], водитель притормозил и нажал рычаг, выпустив в воздух мощную струю пара; машина прошла юзом ещё несколько ярдов и замерла.
– Вот, сэр, полюбуйтесь. – Водитель поднял очки на лоб и вглядывался вперёд сквозь изрядно поцарапанное ветровое стекло. – Ну как вам это нравится?
Улица была полностью перекрыта. За деревянным, густо увешанным фонарями барьером стояли хмурые солдаты в полевой форме, с карабинами «каттс-модзли» наперевес. Дальше виднелись большие брезентовые полотнища, укреплённые на высоких деревянных стояках, словно кто-то вознамерился возвести ярмарочный балаган прямо посреди мостовой.
Кочегар вытер лицо фланелевой тряпкой в горошек.
– Скрывают что-то от прессы.
– Самое место, – хмыкнул шофёр.
– Мы её нашли, – мрачно объявил подошедший к машине Фрейзер.
– И попутно устроили целый балаган. Неужели нельзя было обойтись без этих резервов главного командования?
– Мало здесь весёлого, мистер Олифант. Вам лучше бы пройти со мной.
– Беттередж приехал?
– Не видел. Сюда, пожалуйста.
Фрейзер провёл его за барьер. Стоявший у прохода солдат коротко кивнул.
Олифант увидел вдалеке очень усатого джентльмена в компании двух сотрудников столичной полиции.
– Это Холлидей, – заметил он, – шеф «Криминальной антропометрии».
– Да, сэр, – кивнул Фрейзер. – Они тут повсюду. Взломан Музей практической геологии. Королевское общество гудит, как осиное гнездо, и этот проклятый Эгремонт будет завтра кричать во всех утренних выпусках о новой луддитской вылазке. Если нам в чём и повезло, так это что доктор Мэллори вовремя уехал в Китай.
– Мэллори? А он-то тут каким боком?
– Сухопутный левиафан. Миссис Бартлетт и её бандиты попытались стащить его череп.
Они обогнули одну из брезентовых загородок; грубая ткань через равные промежутки была проштампована клеймом Артиллерийского управления.
Завалившийся набок кэб, чёрная лакированная обшивка прошита строчками пулевых пробоин; рядом, в широко расплывшейся луже крови – мёртвая лошадь.
