Ослепительный удар молнии взорвал его затылок. Мэллори чувствовал, что теряет сознание, падает лицом на мокрые вонючие булыжники; он выронил дубинку и едва успел выставить перед собой руки, тяжёлые и бесчувственные, как свиные окорока из мясной лавки. Второй удар благополучно скользнул по плечу, Мэллори откатился в сторону и зарычал, немного удивившись, что этот хриплый, утробный звук исходит из его собственного горла. Он ударил нападавшего ногой и каким-то образом попал ему по голени. Тот громко выругался и отскочил.
Мэллори привстал на четвереньки. Второй бандит оказался невысоким, но крепким мужиком в маленьком круглом котелке, насаженном почти по самые брови. Стоя над вытянутыми ногами кашлюна, он угрожающе взмахнул тёмным, похожим на колбасу предметом. Кожаный мешочек с песком? Или даже с дробью?
Голова Мэллори кружилась, к горлу подступала тошнота, по шее бежала горячая струйка крови. Он чувствовал, что в любой момент может потерять сознание, упасть – а тогда, подсказывал ему звериный инстинкт, тебя забьют насмерть.
Мэллори вскочил, повернулся и на подкашивающихся ногах выбежал из вонючего закоулка. В голове у него трещало и поскрипывало, словно разъехались все кости черепа; красный туман застилал глаза.
Пробежав один квартал, Мэллори свернул за угол, привалился к стене, упёр руки в колени и начал жадно хватать воздух ртом. Из носа у него текло, желудок выворачивался наизнанку. Пожилые, хорошо одетые супруги брезгливо покосились на неприглядную фигуру и прибавили шаг. Мэллори ответил им жалким, вызывающим взглядом. У него было странное ощущение, что только дай этим респектабельным ублюдкам почуять запах крови – и они разорвут его на куски.
Время шло. Мимо проходили лондонцы – с выражением равнодушия, любопытства, лёгкого неодобрения, – полагая, что он пьян или болен. Мэллори всмотрелся сквозь слёзы в здание на противоположной стороне улицы и разглядел аккуратную эмалированную табличку.
Хаф-Мун-стрит. Хаф-Мун-стрит, где живёт Олифант.
А записная книжка, она же могла вывалиться во время драки… Мэллори нащупал в кармане привычный кожаный переплёт, немного успокоился и стал искать визитку Олифанта. Пальцы его дрожали.
Дом Олифанта оказался в дальнем конце улицы. Подходя к нему, Мэллори уже не шатался, отвратительное ощущение, что голова вот-вот расколется, сменилось мерзкой пульсирующей болью.
Олифант жил в георгианском особняке, поделённом на квартиры. Первый этаж украшала узорная решётка, зашторенный фонарь выходил на мирные лужайки Грин-парка. Милое, цивилизованное место, совершенно неподходящее для человека, получившего дубинкой по черепу, почти без сознания и истекающего кровью. Мэллори схватил дверной молоток в форме слоновьей головы и яростно забарабанил.
Слуга окинул Мэллори недоумённым взглядом.
– Чем могу быть… Господи! – Его глаза испуганно расширились. – Мистер Олифант!
Мэллори неуверенно вошёл в сверкающую – изразцовый пол и навощённые стенные панели – переднюю. Через несколько секунд появился Олифант. Несмотря на ранний час, на нём был безукоризненный вечерний костюм – вплоть до микроскопического галстука-бабочки и хризантемы в петлице.
Журналист оценил обстановку с первого взгляда.
– Блай! Бегите на кухню, возьмите у повара бренди. Таз с водой. И чистые полотенца.
Блай, как звали слугу, исчез. Подойдя к открытой двери, Олифант настороженно посмотрел налево, направо, затем захлопнул дверь и повернул в замке ключ. Взяв нежданного гостя за локоть, он отвёл его в гостиную; Мэллори устало опустился на рояльную скамеечку.
– Итак, на вас напали, – произнёс Олифант. – Набросились сзади. Подлая засада, как я полагаю.
– Насколько там плохо? Мне самому не видно.
– Удар тупым предметом. Крупная шишка, кожа рассечена. Довольно много крови, но сейчас ссадина подсыхает.
– Это серьёзно?
– Бывает и хуже, – усмехнулся Олифант. – А вот сюртук ваш порядком попорчен.
– Они тащились за мной по всей Пикадилли, – обиженно сказал Мэллори. – Второго я не видел, а когда увидел, было поздно… Проклятье! – Он резко выпрямился. – А как же часы? Часы, свадебный подарок. Я оставил их в закоулке у Пастушьего рынка. Мерзавцы их украдут!
Появился Блай с тазом и полотенцами. Пониже и постарше своего хозяина, он был чисто выбрит, имел мощную шею и карие, чуть навыкате глаза; его волосатые запястья были толстые, как у шахтёра. Чувствовалось, что отношения у них с Олифантом лёгкие, почти дружеские, отношения не хозяина и слуги, а скорее уж аристократа старой закваски и доверенного лица. Обмакнув полотенце в таз, Олифант зашёл Мэллори за спину.
– Не шевелитесь, пожалуйста.
– Мои часы, – повторил Мэллори.
– Блай, – вздохнул Олифант, – не могли бы вы позаботиться о потерявшейся собственности этого джентльмена? Это, разумеется, до некоторой степени опасно.
– Хорошо, сэр, – бесстрастно ответил Блай. – А гости, сэр?
Олифант на мгновение задумался.
– А почему бы вам не взять гостей с собой, Блай? Уверен, они будут рады прогуляться. Выведите их через чёрный ход. И постарайтесь не привлекать к себе особого внимания.
– Что мне им сказать, сэр?
