Слушая рассказы Карло, Доминик стал яснее понимать, почему Пол был столь уверен в исходе дела о ростовщичестве. Семидесятитрехлетний Карло одерживал верх над правоохранителями так часто, что любое новое дело против него или его людей было не более чем очередная назойливая муха, которую нужно прихлопнуть. Случайная потеря кое-каких денег была просто процентами, которые «семье» приходилось время от времени платить обществу. Когда властям не удалось осудить Карло, они попытались депортировать его как нежелательного иностранца, как это было сделано с Лаки Лучано, наставником Фрэнка Скализе. До сих пор Карло успешно не подчинялся этому решению на тех основаниях, что не может предпринимать длительных путешествий из-за недавно перенесенного сердечного приступа. Власти считали тяжесть его состояния несколько преувеличенной, но в 1975 году Карло и впрямь выглядел болезненным стариком.
Его загородный дом был расположен рядом с домом Роя, но бо́льшую часть времени Карло жил в квартире в Бенсонхёрсте. Ходя за продуктами в близлежащие магазины, он стремился выглядеть всего лишь скромным сицилийцем, чья участь – защищать и обеспечивать свой народ. От своих людей он требовал безграничной верности, как и подобает человеку его взглядов.
Взгляды его были тесно связаны с нелегким прошлым Сицилии. Остров эксплуатировали целые поколения завоевателей. Лишенные возможности править на собственной земле, поруганные переменчивыми законами чужих культур, сицилийцы взрастили в себе такую ненависть к власти, что даже столь законопослушный гражданин, как отец Нино – Анджело Гаджи, – привез ее с собой в Америку. Оборотной стороной такого отношения к любому правительству была вера в семью как единственный оплот защиты и справедливости. Слово «мафия» как раз и происходит от выражения этой идеи на смеси сицилийского и арабского языков[67].
На Сицилии, раздираемой междоусобными войнами и обескровленной разграблением скудных ресурсов, целые группы крестьянских семейств стали создавать большие «семьи», возглавляемые
В Нью-Йорке того времени наличие большого количества сицилийских и итальянских иммигрантов – отрезанных от англоговорящего общества, выселенных в гетто и лишенных возможности найти сколько-нибудь квалифицированную работу – создало все условия для таких людей, как Карло. Хотя к 1975 году многое изменилось, Карло придерживался своего макиавеллиевского жизненного правила: предводитель должен делать все, чтобы удержать власть.
«Лев способен отпугнуть волков; лиса умеет распознать ловушки», – не уставал он повторять Доминику.
Частой темой обсуждения на этих званых обедах было презрительное отношение Пола к мужу его дочери Конни. Когда Доминик вернулся из Вьетнама, Пол надеялся выдать свою дочь за него, но раз уж этого не случилось, она стала женой дородного итальянца по имени Фрэнк Амато.
Пол устроил Амато в бизнес мороженого, войти в который Нино предлагал Доминику примерно в то же время. Предприятие со временем развалилось, и Пол сделал Амато менеджером своей сети мясных магазинов, известных как «Дворец мяса». Это рабочее место было создано искусственно, поскольку двое из трех сыновей Пола уже управляли сетью и успешно с этим справлялись.
Амато не был счастлив в браке, да и жизнь с Конни в доме ее родителей на Статен-Айленде не заладилась. За все материальные блага, сопутствующие положению мужа дочери большого человека, – а Конни осыпа́ла его драгоценностями и одевала по последней моде, – нужно было платить. «Я живу как в тюрьме, – жаловался он другу. – Мне приходится пресмыкаться перед ней. Мне приходится пресмыкаться перед ним. Я должен все время быть в их распоряжении».
Зайдя как-то вместе с Нино в главный офис сети «Дворец мяса», Доминик заметил, что Амато был уж очень любезен с одной из сотрудниц. «Его уже предупредили, – отозвался Нино, когда Доминик упомянул об этом несколько позже. – Пола уже достало, что он болтается под ногами».
Через несколько недель сотрудница была уволена, а Амато переведен в другую фирму Пола, занимавшуюся оптовой торговлей мясом, – «Дайал Полтри». Еще через несколько месяцев Амато был уличен в измене жене. Ему крупно повезло: Пол всего лишь приказал выгнать его из дома и уволить. Амато устроился на работу в магазин одежды, а попутно сделался мелким взломщиком.
– Больше всего меня бесит, когда я представляю этого жирного ублюдка на моей дочери, – сказал однажды Пол Доминику.
Когда Доминик обмолвился об этом замечании Нино, тот произнес:
– Не знаю, почему Пол так переживает. Совсем рассудок потерял. Порой наша жизнь – не что иное, как гнездо кукушки.
