Дело было закрыто, едва открывшись. Виктор Кац был слишком напуган, чтобы давать показания. Улики, которые связали бы Генри либо Джоуи с беспределом, творившимся в «Пэнтри Прайд», отсутствовали. В качестве главного свидетеля выступала Джуди Квестл, находившаяся под стражей – в целях обеспечения ее безопасности, – с тех пор как согласилась давать показания.
Стратегия защиты заключалась в том, чтобы усадить Джуди на скамью подсудимых, проделав бреши в ее репутации, что и было реализовано просто блестяще. Давая показания с сохранением в тайне данных о личности свидетеля, она была начисто разгромлена в суде. Настойчивые вопросы о ее сексуальной жизни, употреблении наркотиков и лечении тревожного расстройства представили ее в самом невыгодном свете – как неуравновешенную распутницу. Кроме нее, свидетелей не имелось, а она даже не была в «Пэнтри Прайд». У присяжных возникло более чем обоснованное сомнение в том, что такие приятные молодые люди, как Генри и Джоуи, могли совершить столь ужасное преступление. На руку защите сыграло также и то, что прокурорам округа Куинс не удалось прибавить к делу обвинение в похищении. Это преступление было совершено на Манхэттене, в округе Нью-Йорк, относящемся к другой юрисдикции. Присяжным не оставалось ничего другого, как вынести вердикт «невиновны».
Празднование состоялось в «Джемини Лаундж». Ничто не омрачало общего веселья. Единственным поводом для сожаления могло служить лишь то, что Генри и Джоуи провели целых полгода в тюрьме. Андрей Кац, спевшийся с полицией, получил то, чего заслуживал. Нино, обычно избегавший «Джемини Лаундж», явился с Домиником. В банду молодых парней, приближенных к Рою, к тому времени вошел некий Питер Ляфроша, которого Крис представил как «одного из крутейших спецов по тачкам в Нью-Йорке».
Доминика тоже представили Генри. Это стало началом его близкой дружбы с человеком из банды Демео. Доминику было двадцать восемь, Генри – двадцать семь; оба были мужьями и отцами; оба когда-то хотели стать полицейскими. Как и Доминик, Генри бывал в экзотических странах – и пусть он не служил в армии, а перевозил наркотики, зато, по крайней мере, видел жизнь за пределами Канарси.
«Один раз в Касабланке меня взяли за жабры, – признался Генри. – Но в другие-то разы я не попадался!»
Через какое-то время Доминик и Генри стали встречаться, чтобы просто выпить и поговорить. Доминику показалось, что из всех, с кем он имел дело в Канарси, Генри был единственным, чье дружелюбие было искренним. Остальные, подозревал он, были с ним учтивы только для того, чтобы хорошо выглядеть в глазах Нино. Поскольку Нино не хотел, чтобы Доминик ошивался в «Джемини» (за исключением тех случаев, когда это было нужно самому Нино), молодые люди встречались на Манхэттене, обычно в «Грушевом дереве», баре и ресторане ближе к центру города, в состоятельном Ист-Сайде.
Однажды Доминику позвонили.
– Генри, – услышал Доминик знакомый голос. – Давай встретимся в «Грушевом дереве». Надо переговорить. Есть одна проблемка.
Персонал ресторана уже узнавал этих двоих в лицо. Генри был настолько хорош собой, что в его сторону неизменно поворачивались женские головы. По правде говоря, некоторые мужские тоже поворачивались, но на этот счет он заверил Доминика: если кто-то из мужиков попробует к нему подойти, он застрелит его на месте. Доминик, разумеется, считал, что и сам способен притягивать восхищенные взгляды. Появляясь на Манхэттене с Генри, он нередко встречал привлекательных женщин, но, будучи предан Дениз, не позволял себе закрутить роман. Тем не менее он был поражен тем, насколько заманчивой казалась некоторым женщинам возможность пообщаться с двумя молодыми мужчинами с повышенным чувством собственного достоинства, о которых только и говорили, что они «из тех самых».
Проблема у Генри была не из простых. Он неправильно оценил глубину чувств Роя к Крису.
– Я пошел к Рою и спросил, можно ли убить Криса, – начал он.
– Ты спятил? С тем же успехом ты мог спросить, нельзя ли убить его сына.
Генри признал свою ошибку и добавил, что Рой рассвирепел не на шутку.
– Теперь он говорит, что, даже если у Криса случится просто сердечный приступ, отвечать буду я.
То, что причина была в деньгах, удивления не вызывала. Чем глубже Доминик погружался в мир Нино, тем циничнее он становился. Несмотря на предостережение Нино, Рой по-прежнему участвовал в распространении тошнотворных порнофильмов, часть прибыли от которого получал сам Нино. Дядюшка не желал знать подробности. Оглядываясь назад, Доминик пришел к выводу, что покушение на жизнь Винсента Говернары преподнесло ему урок не только относительно мести, но и денег. Если бы кто-нибудь покинул свой пост, как тогда это сделал Рой, он был бы сурово наказан, если не убит. Однако Рой приносил для этого слишком много денег. Деньги оправдывали всё и стоили больше, чем преданность.
– Это из-за Криса я сидел в тюрьме, – продолжал Генри. – Из-за него мы убили того парня. Пока я сидел в камере, он не позаботился о моей семье. Он не давал денег моей жене и детям.
