Издалека казалось, что в здании находится «Кафельная компания Дженовезе». На самом же деле название осталось от предыдущего арендодателя. Желто-черную вывеску шириной в двадцать футов[82], визуально отделявшую коммерческое помещение на первом этаже от расположенных выше квартир, оставили нетронутой на прежнем месте, как и подъемные жалюзи, закрывавшие весь стеклянный фасад и почти никогда не открывавшиеся. На стекле было по трафарету написано название клуба: «Ветераны и друзья».
Для приведения в порядок помещения клуба Нино подрядил Доминика и других молодых людей. Они выкрасили внутренние стены, соорудили барную стойку, расчистили кухню, установили кофемашины и расставили столы для еды и карточных игр. Доминик повесил на стены несколько старых плакатов с изображениями киноактеров – Уильяма Клода Филдса, Джин Харлоу и любимца Нино, Джорджа Рафта. «Твоя бабка росла вместе с ним», – частенько хвастался Нино.
Для того чтобы на законных основаниях торговать едой и напитками, нужна была государственная лицензия. «Мы оформим ее на твое имя, потому что ты у нас единственный ветеран без судимостей», – сказал Нино Доминику, которому предстояло подписывать все необходимые документы.
Клуб был втиснут между 1073-м постом свободы Американского легиона[83] и рестораном «У Томмазо», который члены клуба считали своей территорией – там, действительно, им была отведена уединенная комната, где владелец ресторана, оперный певец, пел для них арии. Пол и Нино проводили там встречи, и Рой тоже, но непременно в другое время.
Согласно уставу мафии, Рою воспрещалось лично встречаться с Полом. «Непосвященному» партнеру нужно было назначать встречу через своего капо. Рой попытался это сделать, но ему было отказано. Среди своих Рой стал называть Пола «Водяным мозгом», подразумевая большой размер головы Пола и свое, все чаще проявлявшееся, неуважение к нему. «Пол не из уличных, – говорил Рой. – Он просто продавец мяса».
И принятые, и непринятые в «семью» члены каждой банды из бруклинской бригады обязаны были «нарисоваться» в клубе «Ветераны и друзья» вечером определенного дня недели. Для банды Нино это был понедельник. Рой исправно «нарисовывался», чтобы сохранить расположение Нино, но считал это пустой тратой времени. Никто не делал столько денег, сколько он, и ему не улыбалось работать с теми, кто только и знает, что жаловаться на невозвратные долги своих клиентов, ничего не предпринимая. Если перед ним не стояло задачи заключить новую сделку, он предпочитал проводить время у себя в Массапека-Парке с Крисом, Генри, Джоуи и Энтони, или в «Джемини Лаундж», где он был настоящей звездой.
Нино тоже не был в восторге от нового клуба. Он так и притягивал к себе внимание властей. Поскольку там всегда проворачивалось какое-нибудь дело, можно было быть уверенным, что несколько человек обязательно находятся под наблюдением, а это значило, что вокруг так и снуют копы и федеральные агенты, фотографируя всех подряд и записывая номера машин, чтобы установить личности их владельцев. Нино же ценил конфиденциальность. Ему было пятьдесят два года; он обладал большим влиянием и до сих пор оставался неизвестен ФБР. В досье Бюро он по-прежнему фигурировал только в одной строчке: «Нино и Рой», – обозначавшей тех, кто когда-то вымогал деньги у распространителя порнофильмов.
В Управлении полиции Нью-Йорка знали о нем не намного больше. В 1973 году Кенни Маккейбу, которому Карло в прежние времена всякий раз предлагал выпить кофе, информатор – женщина, бывшая завсегдатаем в «Джемини Лаундж», – сообщила, что «парень по имени Рой Демео» был «с парнем по имени Нино». В бумагах Кенни была также запись о том, что человек, которого в 1969 году видели выходящим из клуба в компании с капо «семьи» Дженовезе, был опознан как ростовщик Энтони Гаджи. В ходе бесконечного наблюдения за сходками Мафии, в том числе в бруклинском клубе водителя покойного Карло, Кенни и другие полицейские Энтони Гаджи не видели. Лишь немногие люди в определенных кругах знали, что Энтони и Нино – это одно и то же лицо.
Нино оставался в тени. Он проводил много времени во Флориде, а в Бруклине ему не было особой нужды покидать бункер – кроме как затем, чтобы выполнить повседневные дела, а отчеты обо всех нелегальных делишках приходили к нему сами в лице Роя. Кроме того, он безумно любил Роуз и своих детей. Нино, как и Рой, пытался строить из себя неприметного гражданина, насколько это возможно для того, кого соседи никогда не видели за работой. Он жертвовал деньги для Американского легиона – правда, не в том пункте, который находился рядом с клубом, – и покупал форму для Малой лиги бейсбола[84], спонсируемой местной церковью. С его точки зрения, клуб «Ветераны и друзья» грозил свести к нулю все его усилия. В те редкие минуты, когда дядюшку одолевали дурные предчувствия, он говорил Доминику: «Этот клуб доведет меня до тюрьмы, а то и до могилы».
