По воскресеньям Нино чувствовал себя в клубе не в своей тарелке. Пол считал этот день самым подходящим для того, чтобы члены всех группировок явились и воздали дань уважения своим предводителям. Однако клуб был слишком мал, чтобы вместить всех, и на 86-й улице неизбежно образовывалась толпа.
Прохожие не могли не видеть, что «посвященные», или «славные парни», как их еще называли, собрались на очередную встречу. Нино предпочитал носить консервативные костюмы, Рой – отдавал предпочтение трикотажным рубашкам и хлопчатобумажным штанам, банда Роя и Доминик являлись в самых ослепительных нарядах. Они предпочитали расклешенные брюки, спортивные пиджаки и шелковые рубашки ярких цветов с воротниками настолько широкими, что они закрывали лацканы пиджака. Рубашки были расстегнуты до середины груди, чтобы были видны золотые цепи. Этот стиль был незадолго до того описан в журнальной статье, посвященной культурным особенностям 86-й улицы. Там говорилось о сюжете и отдельных эпизодах фильма «Лихорадка субботнего вечера»[85] (истории Тони Манеро, короля бруклинских дискотек в белоснежном костюме), снимавшегося в пиццерии по соседству с клубом и в других местах Бенсонхёрста.
В то время самой популярной темой разговоров в клубе были газетные заметки с цитатами из речей официальных представителей правоохранительных органов, утверждавших, что Аньелло Деллакроче отныне являлся боссом организации, которую они называли «криминальной семьей Гамбино». Посетители клуба высмеивали власти за их неосведомленность и особенно – за выражение «криминальная семья Гамбино», которое с удовольствием подхватила пресса. Члены «семьи» называли ее просто «семьей» или «организацией». Представители старой школы говорили и вовсе «наше дело», по-итальянски
Поначалу Пол, босс старой школы, приходил в клуб почти каждый день. Он любил вершить дела за сигарой в помещении кухни. С тех пор как один из его разговоров тайно записал его собственный племянник, тот самый биржевой аферист, ему везде мерещились подслушивающие устройства. Поэтому при обсуждении важных дел он пускал воду из-под крана и включал радиоприемник. Уже в начале 1977 года посетители клуба стали замечать подозрительные машины, проезжавшие мимо или припаркованные рядом, – поэтому, приходя и уходя, они принялись напоминать друг другу «улыбнуться копам в камеру». Нино и Рой, поняв, что уже «засветились в кадре», продолжали приходить в клуб. Пол, однако, встревожился и начал избегать своего детища.
Один из автомобилей, осуществлявших наблюдение за клубом «Ветераны и друзья» в начале его существования, был незабываем для любого, кто его видел: невзрачный, видавший виды синий «форд пинто» с желтым капотом. Следователь Кенни Маккейб гордился своим автомобилем, который с виду напоминал ушибленного попугая. Не беда, что он привлекал внимание, – иногда в этом и состояла главная идея. Если следователю нужно было остаться незамеченным, он пользовался казенной машиной, но когда он хотел быть на виду, чтобы испортить день тому или иному «посвященному», лучше «укрытия» было не найти. Сам Кенни в такой машине тоже смотрелся довольно необычно: когда-то он играл за сборную своего колледжа по баскетболу и был достаточно крупным – мог бы играть в линии защиты в американском футболе.
Клуб привлек внимание следователя после того, как они с Энтони Нельсоном, специальным агентом ФБР, часто составлявшим ему компанию во время слежки, «сели на хвост» нескольким посетителям другого клуба – «Вест-Сайд Сивик Центр», принадлежавшего бывшему водителю Карло. С тех пор как Кенни стал детективом в 1969 году, он часто занимался слежкой в свободное время – иногда с другими заинтересованными копами или с другом из ФБР, но чаще всего – в одиночку. Слежка была для него и профессией, и хобби. Обычно ему удавалось разжиться лишь фрагментами информации – такими, как новое имя или, наоборот, знакомое лицо в новой обстановке, – но дела как раз из фрагментов и складывались. Поэтому любые обнаруженные подробности, касавшиеся объекта наблюдения: манеры, привычные занятия, машина, жена или подруга, – тщательно фиксировались. В 1973 году, когда ему сообщили о Рое Демео, который держал бар во Флэтлендсе, Кенни поехал к «Джемини Лаундж» и ждал снаружи, пока человек, подходящий под описание Роя, не сел в «кадиллак», подходящий под описание его машины.
Как выяснилось при «пробитии» номера по базе, «кадиллак» был зарегистрирован на имя Элеанор Демео, шестидесятилетней женщины, проживавшей в Массапека-Парке. Так имена Роя и его матери попали в отчет, а точнее – в целую кипу документов, громоздившуюся в подвале дома Кенни. Справедливости ради надо отметить, что овдовевшая Элеанор жила не со своим сыном, а с подругой – миссис Профачи.
