Машина времени шутит полностью

Поэтому я добавил крылья и пропеллер и круто пошел вверх на спортивной модели «Пчелки», и ветер снова свистел мне в лицо, принося с собой бодрящих запах касторового масла и высокооктанового бензина. Но совершенно неожиданно спортивная лошадка взбрыкнула и, резко потеряв скорость, врезалась во вспаханное поле около Пеории. То, что осталось от меня, могло свободно поместиться в ложке. Я собрал себя, и истребитель Т-33 стал как шелковый набирать высоту. 30 000 футов, 40 000 футов… 50 000 футов. Я выровнял машину и стал делать бочки, петли, спирали и почувствовал приступ тошноты. Я спикировал в каньон, следуя извилистому курсу между скоплениями облаков, и почувствовал себя еще хуже. Прошел над самым забором, удерживая самолет для точной посадки, и мне это почти удалось перед тем, как я взорвался.

— Все дело в том, дружище, что, куда бы ты ни отправился, от самого себя не отделаешься. Как насчет более спокойного препровождения времени?

Я сотворил пустынный остров, украсил его орхидеями и пальмами, устроил ласковый ветерок, белый прибой, окаймляющий голубую лагуну. Построил из красного дерева, стекла и нетесанного камня дом на высокой террасе центральной горы, окружил его тропическими садами, прудами и водопадами; прошел во внутренний дворик, чтобы отдохнуть около своего бассейна, где под рукой в высоких бокалах ожидали прохладительные напитки. Они вызвали у меня аппетит. Я собрал стол, прогибающийся под тяжестью жареной дичи и холодных арбузов, шоколадных эклеров и белого вина. Я долго ел. Когда мой аппетит стал угасать, я избавился от всего этого, а также и от креветок, ростбифов, изысканных салатов, свежих ананасов, цыплят с рисом, свинины со сладким соусом и холодного пива. Я почувствовал, что снова взорвусь.

Я подремал на своей квадратной, три на три метра, кровати, устланной шелковыми простынями. После четырнадцатичасового сна она уже не казалась такой комфортабельной. Я снова поел, на этот раз жареных сосисок и пирожков с ливером. Это было очень вкусно. Пошел поплескаться в лагуне. Вода была холодная, и я порезал ногу о коралл. Затем у меня начались судороги, к счастью, на мелком месте, поэтому я, можно сказать, не утонул. Я решил, что утопленники уходят из жизни самым неприятным способом.

Хромая, я вылез из воды и сел на берег, размышляя о моем автоматическом музыкальном центре с пятью тысячами магнитофонных пленок, о моей библиотеке с десятью тысячами книг, моем антикварном оружии и коллекции монет, гардеробах, заполненных костюмами из натуральной шерсти и обувью, изготовленной по индивидуальному заказу, о моих пони для игры в поло, о моей яхте…

— Идиотизм, — сказал я. — У меня морская болезнь, и я понятия не имею, как ездить верхом. А что можно делать со старыми монетами, кроме как смотреть на них? Мне потребуется сорок лет, чтобы прочитать столько книг. И…

Неожиданно я почувствовал себя усталым. Но я не хотел спать. Или есть. Или плавать. И вообще ничего не хотел.

— Что хорошего во всем этом, — захотел я узнать, — если ты один-одинешенек? Если нет никого, кому можно было бы показать все это, или поделиться с кем-нибудь, или произвести впечатление, или вызвать зависть? Или даже сыграть во что-нибудь?

Я адресовал горькие вопросы небу, но никто не ответил, потому что я не позаботился поместить туда кого-нибудь для этой цели. Я поразмышлял о том, чтобы сделать это, но испугался, что потребуется слишком много усилий.

— Вся беда в том, что в этом месте нет людей, — признал я мрачно. — Да будет Человек, — сказал я и создал Его по своему подобию.

Сенатор выполз из-под куста гибискуса и отряхнул колени.

— Это был план Ван Ваука, — сказал он. — Раз уж ты решил продолжать работу над проектом стимулятора, — сказал он, — то будет только справедливо, если именно ты испытаешь его. Клянусь, я не знал, что он планировал избавиться от тебя. Я был всего лишь попутчиком, такой же жертвой, как и ты…

— Я допустил ошибку, — сказал я. — Возвращайся туда, откуда появился.

Он исчез даже без прощального взгляда.

— Что мне действительно хочется, — сказал я, — так это незнакомцев. Людей, которых я никогда прежде не видел, которые не станут рассказывать мне о том, что я сделал неправильно.

Небольшая шайка неандертальцев появилась из рощицы, они были так заняты переворачиванием бревен в поисках сочных гусениц, что сначала не заметили меня. Затем старикашка с седыми волосами по всему телу увидел меня и загавкал, как собака, после чего они убежали.

— Я мечтал о чем-то более утонченном, — покритиковал я сам себя. — Пусть будет город, с улицами, магазинами и заведениями, куда можно зайти, если идет дождь.