— Конечно выспалась, вы умело управляетесь с транспортом, господин модель. Спать на пассажирском сидении с заледеневшими ногами — исключительное удовольствие.
Вирта повернулся к ней, насколько это было возможно, и только сейчас Манис заметила, каким измождённым выглядит его лицо.
— Я вот не смог заснуть.
— Странно, что у нас до сих пор не закончилось топливо, — заметила Манис, оставив глупые пререкания.
— А где здесь топливо отображается? — Вирта повернулся к приборам.
— Кружок в самом низу.
— Риска на нуле.
— Быть того не может, мы бы уже рухнули.
— Но она на нуле.
Манис снова попыталась оттянуть ремень, чтобы своими глазами убедиться в показаниях прибора.
— Чушь какая-то. Почему мы летим?
— Тебе лучше знать, Манис, единственное, что меня сейчас волнует — это дикая усталость. У меня ощущение, будто из меня соки выдавливают.
— Ещё бы, просидеть вот так всю ночь. Подожди, мы летели всю ночь?
Манис пыталась сопоставить данные прибора, часы полёта и роль самого пилота во всём этом.
— Вирта, а ты часом не… Вирта!
Парень вдруг резко клюнул носом, его рука обессиленно сползла с рулевого рычага, в ту же секунду винт перестал вращаться. Планируя, самолёт изменил курс, нос его опустился, желая окунуться в океанические воды, и машина начала своё падение.
— Вирта! Очнись! Вирта!
Манис залепила парню по щеке, от чего его голова дёрнулась, как у марионетки. Ещё мгновение он не шевелился, и вот тело вздрогнуло — Вирта пришёл в себя. Он снова ухватился за рычаг и винт тут же возобновил работу.
— Так ты маг, — Манис внимательно следила за руками спутника.
Самолёт снова выровнялся, но теперь расстояние между ним и океаном существенно сократилось.
— Долго я не протяну.
— Вот почему мы не упали, ты магией нас поддерживал.
Манис испытала смешанные чувства — разочарование вкупе с облегчением. Но вот эта толика облегчения длилась не долго.
— Я случайно запустил винт, Манис, я очень слабый маг. Наверно, из-за стресса сила начала действовать. До этого момента, я даже не знал, что так могу…
— Потом расскажешь мне свою грустную историю, гляди.
Омываемый бирюзовыми водами практически белый пляж растянулся на сотню километров. Чем дальше уходили пески к центру острова, тем выше становились дюны, переходящие в невысокие гористые возвышенности серых и коричневых цветов. Осыпаемое солнечными лучами побережье манило своей красотой и кричало о спасении.
— Если он необитаемый — нам точно конец, — пессимистично заметил Вирта.
— Это лучше, чем утонуть в воде, тебе не кажется.
Вирта с каждой минутой выглядел хуже. Силы его действительно таяли на глазах. В какой-то момент он снова потерял сознание — совершенно не вовремя, по мнению Манис, — поэтому самолёт, совсем чуть-чуть не долетев до острова начал снова снижаться. Призывы и шлепки по щекам и плечам больше не действовали, Манис оставалось грязно ругаться и изо всех сил тянуться к рулевому рычагу — интуиция подсказывала, что в последний момент следует дёрнуть штуковину на себя, и тогда они, возможно, наглотаются воды не так быстро.
Подвижное водное полотно неминуемо приближалось. От наклона Манис сползла с сиденья и теперь держалась только на ремне, по-прежнему вытягивая руку в сторону рычага. Пальцы соскальзывали с тонкой рукоятки. Тогда Манис зацепилась ногой за вертикальную перекладину позади пилотского кресла, взялась второй, свободной рукой, за плечо Вирты и отстегнула себя. В ладонь тут же скользнул холодный металл, и в последнее мгновение, прежде чем тень самолёта на поверхности слилась с настоящим телом полуметаллического монстра, Манис потянула рукоять. Аппарат на половину корпуса погрузился в воду, выпуская сочный каскад брызг в разные стороны. Манис отбросило назад. Больно ударившись затылком и правой ногой, она рухнула в воду. Доза адреналина заставила её работать руками и ногами, поэтому она сразу освободилась от мокрого плена, лихорадочно откашливаясь и пытаясь раскрыть глаза шире. Тяжёлый пиджак Вирты теперь тянул её на дно, поэтому с ним пришлось распрощаться.
Сделанный наполовину из дерева самолёт ещё держался на воде. Манис хватило времени, чтобы добраться до Вирты, отстегнуть его и стянуть с пилотского кресла. Удерживая парня на спине, Манис погребла к берегу, до которого оставалось чуть больше двухсот метров.
Спустя пару минут она чувствовала, как горит каждая мышца тела. Манис пыталась менять руки, плыла спиной вперёд, даже закидывала тело парня себе на спину, чтобы использовать обе руки сразу. В ушах шумел не только прибой, теперь там отбивало дробь её собственное сердце. На секунду Манис подумала, что без Вирты плыть было бы куда легче, но тут же отогнав вызвавшую молниеносное отвращение мысль, она продолжила плыть, издавая жалобные стоны.
