Манис ожидала увидеть жилища, но поняла, что первые дома города представляли собой загоны для животных или даже фермы, где их разводили. Внутри достаточно просторных помещений трудились люди разных возрастов. Кто-то разносил еду, кто-то мыл дорожки, кто-то возился внутри отдельных загонов, наверно выполняя осмотр.
— Первая улица — сельскохозяйственная. Оставлена на удалении от города и ограждена, чтобы избавить жителей от возможного неприятного запаха, — заметил Манчи. — Следом идут склады продовольствия и материалов, за ними рабочие цеха разных направленностей и уже потом только начинаются жилые дома.
Здания Тулсахи выглядели крепче и аккуратнее, однако крыши оставались такими же плоскими, как и в рыбацкой деревне. Кое-где высота домов достигала трёх этажей и на плоских крышах жители, устраивали уютные веранды со скамьями и столиками.
Город дышал жизнью. Создавая особую атмосферу, его наводняли различные звуки: стук, шелест, шорох, жужжание, звонкий смех, переливистый скачкообразный звук человеческой речи, редкий звон металлических предметов, лай собак, щебет птиц. Манис заглядывала в каждый проулок, мимо которого они проезжали, в лица прохожих и в окна домов. И одно она отметила для себя — чистоту Тулсахи, но не такую как на внутренних улицах Разнана. Ветер приносил в город много пыли и песка, но ни одной бумажки, ошмётка или животных испражнений Манис не заметила.
Автомобиль свернул у неприметного двухэтажного здания. Водитель, не глуша мотор, вышел, открыл отделение для багажа и вытащил оттуда упакованный в плотную ткань блок.
— Посылки родне из рыбацкой деревни. В основном сушёная рыба, — снова пояснил Манчи.
Водитель скоро вернулся, передав блок молодому парнишке. Машина тронулась, но теперь её путь лежал не вдоль людных тротуаров, а по объездной дороге, прямиком к череде высоких ангаров на краю города. Ворота одного из них радушно отворились, и Манис пыталась понять, кто или что способствует их движению. Вирта всё время молчал и, казалось, ничему не удивлялся, а может, просто делал вид. Похоже, единственное, что выводило его из себя, это колтун чёрных крашеных волос, который он никак не мог разгладить.
В полупустом ангаре работало несколько мужчин в простых комбинезонах и с закрывающими волосы повязками на голове. Один из них махнул водителю, указывая на место, где тому следовало остановиться. Манис увидела ещё парочку таких же автомобилей, выстроенных в ряд перед грудой различных инструментов и деталей. Ангар напомнил ей собственную мастерскую в период конструирования самолёта.
— Вам ещё куда-то нужно будет, доктор, или можем начинать ремонт? — поинтересовался на общем языке другой работник ангара.
— Нет, сегодня точно не понадобится, делайте с ней что хотите, — ответил Манчи.
Парочка мужчин бросили любопытный взгляд на Вирту, поскольку он был единственным, кто сильно выделялся на фоне остальных. Однако задавать лишних вопросов они не стали, вернувшись к своей работе.
— Вон там велосипеды, берите тогда, — сказал всё тот же работник и указал в угол помещения, где помимо груды деталей в ряд выстроились несколько тощих транспортных средств с огромными колёсами.
Манис вспомнила Правида и их короткий разговор во внешнем круге о старых средствах передвижения.
— Умеете ездить на таких? — спросил Манчи, но встретив взгляд застигнутых врасплох разнанцев, рассмеялся. — Ясно. Эй, Хара, возьмёшь паренька на заднее сиденье? А ты, Манис, садись за мной.
Вирта отрицательно покачал головой, словно спорил с сам собой и не соглашался на уготованную участь. Очевидно, езда на заднем сидении велосипеда его ни капли не радовала.
— Я лучше пешком, — заявил он, направившись к воротам ангара.
— Долго придётся идти, а у меня и без вас дел по горло, — в голосе Манчи появилась стальная нотка. Пусть он улыбался, но глаза его снова сделались холодными, как при первой встрече.
Вирта же, понимая, что портить отношения с теми, кто поможет тебе в дальнейшем вернуться домой, не лучшая затея, поэтому, закусив губу от негодования, подошёл к велосипеду Хары и неловко заскочил на заднее сидение.
Они снова выехали на людные улицы Тулсахи, направившись в сторону центра, где, по словам Манчи, находилось административное здание с годовым руководителем. Оказалось, что главу города здесь выбирают раз в год общим собранием жителей. Каждый приходит на площадь Чанат, где за специально установленной ширмой на выборном камне рисует чёрточку напротив нового главы. Так как черта выскабливается, стереть её нельзя, ширма скрывает голосующего от глаз остальных людей, однако и без анонимности ещё до начала голосования примерно понятно, кто будет следующим. Манчи заметил, что желающих на пост главы не так уж и много, ведь эта работа сопряжена с огромной ответственностью. На вопрос Манис о зарплате годового руководителя, Манчи снова рассмеялся и отметил, что им всё расскажет сам глава.
