На утро, как и в первый день на острове, сопроводить гостей в соседний город вызвался Манчи. Машина ждала на выезде, куда Манис и Вирта отправились на велосипедах. Они не ожидали увидеть знакомые лица, считая, что одного прощания достаточно. Но рядом с автомобилем стояли Беруха, Сатье, Пелар, Мейар, несколько парней и девушек из театральной труппы Вирты и даже Сунда. Они замолчали, стоило разнанцам приблизиться. На смуглых лицах просияли улыбки. И только в этот момент Манис целиком и полностью осознала цену этого места. Озарение пришло мимолётной мыслью. Тулсаха создала мир, который, в свою очередь, повлиял на всех его обитателей, на будущие поколения островитян. Они выбрали путь, который изменил их и позволил существовать в прочном союзе, гармонии и согласии. Они жили по простым правилам: дружбы, человечности и взаимовыручки. До этого момента Манис не могла понять, как можно породниться с кем-то вне семьи. И теперь ответ был перед её глазами. Тулсахцы — друзья, братья и сёстры, союзники. Всех они принимают с пониманием и снисхождением, если это нужно. Не стремятся они жить лучше друг друга, впрочем, как и хуже. Каким-то невообразимым, чудным для разнанцев способом они умудрились искоренить в себе алчность и злобу, присущую жителям континентов. И лучше ли они, чем разнанцы, чем жители трущоб? Совсем нет. Они такие из-за простых правил, из-за направления, в котором идут. Кто-то мог бы спросить: «Да разве нет среди них злодеев и людей мелочных?», и Манис бы ответила: «Как же, есть, конечно, но только их совсем не слышно и не видно, ведь мощь общественного порицания, сила местного закона просто не даёт распространяться их низким идеям среди простых жителей. Такие склочные, мелочные людишки не находят поддержки и чахнут в собственном негодовании. А в какой-то момент они уезжают, где, находясь по другую сторону океана, заводят прежнюю «песню» недовольства, только теперь по отношению к новому месту».
— Наверно, вы удивлены? — начал Мейар. — Но мы здесь не случайно. После того собрания я много думал о правилах острова и вашей судьбе. Бывали ситуации, когда люди хотели вернуться к нам, но мы не могли их пустить из-за оправданной строгости островитянского устройства. Наши предки придумали режим для обычного человека и его мирного сосуществования, но не смогли вписать в подобный режим магию, так как она несла множество неизвестных переменных. Если верить истории, строгий консерватизм не всегда шёл на пользу обществу. Мы наблюдаем подобное здесь и сейчас. Всё чаще молодёжь острова хочет увидеть континент, им просто не хватает разнообразия. Как глава города, я должен не только координировать текущую работу, но и смотреть в будущее, задавать вектор следующим руководителям.
Как вы знаете, наш остров входит в состав архипелага. Три других островка, поменьше, расположены на западе. Я отдаю отчёт, что решение Тулсахи и соседних городов может быть фатальным, но надеюсь, что ваша преданность нам и ваши чистые намерения помогут лишь распространить островитянскую науку, а не уничтожить её.
— Мы немного не понимаем… — начал было Вирта, прочитав в глазах Манис ту же растерянность, что и у себя.
— Мы, а я имею в виду себя и годовых руководителей соседних городов, хотим позволить вам занять дальний остров архипелага, если вы решите вернуться. Вам придётся построить свой мир и придумать свои правила, позволяющие новому обществу свободно развиваться. Конечно, мы согласны помогать и советом и материалами, но в остальном задача целиком и полностью ляжет на ваши плечи.
— Говоря о нас, вы же имеете в виду не только нас двоих, верно? — спросила Манис.
— Верно. Я имею в виду всех тех, кто захочет перемен, кто захочет нового мироустройства, более совершенного, способного сопротивляться континентальной власти магии, способного подарить вам будущее.
— Получается, вернуться мы сможем, но не в Тулсаху.
— Именно так. Помните об этом, когда доберётесь до континента.
Полиш одну за другой выливал в рот стопки обжигающего горло напитка, дешёвого пойла, которым он затарился перед делом. Вот уже неделю он практически не просыхал, находясь в пограничном состоянии между сном и явью. А как иначе? Слабость во всём теле сдерживала его от необдуманной вылазки к офису магической безопасности, где сейчас, вероятнее всего, держали его друга.
Сначала Виапари, теперь Нис. Хотя с братом у Полиша было мало общего, да и задушевные беседы они никогда не вели, всё же не были чужими друг другу. А Нис в очередной раз прикрыл его ценою, должно быть, собственной жизни. Он остановился, пропустил его вперёд, будто знал, что случится дальше. И случилось.
Полиш вылил очередную порцию мутной жидкости в рот и скривился. Мысль о том, что друга пытают из-за него, терзала душу.
